Рассказы
Шрифт:
Но вот за ручьём, у опушки берёзовой рощицы, затерялась последняя тропинка. И пришлось остановиться.
– Подумаешь...
– снова сказал Тимка. Но больше ничего не сказал. Тоник отвернулся от него. Было тихо в лесу. Облака неподвижно стояли над деревьями. Солнце насквозь просвечивало молодые листики и блестело у Тоника на ресницах. А потом из-за деревьев ударил в глаза другой, яркий серебряный блеск. Тоник невольно взглянул туда из-под ладони и сразу вскочил.
И облака снова помчались над вершинами деревьев, а потом остановились над широкой поляной. На поляне большим квадратом выстроилась дружина, а в середине этого квадрата стоял горнист Васька Серёгин и готовился протрубить сигнал "слушайте все!" Солнце ослепительно горело на венчике горна...
И сейчас, когда что-то засверкало в зелени серебряным блеском, Тоник вспомнил этот самый хороший день.
Но что же там в траве? Он хочет встать и посмотреть, но тут вырастает и разбегается по всему двору мягкая серая тень. Тоник поднимает голову. Маленькое облако набежало на солнце. У облака тёмная серединка и лохматые, жёлтые от просвечивающих лучей края. Рядом с ним стоят в небе два других облачка, поменьше.
– Облака, облака...
– шепчет Тоник, и вдруг сами собой добавляются несколько слов: - Вы лохматые бока...
Почему-то вспоминает сразу же Тоник, как ещё прошлым летом неожиданно у него сложились строчки про голубей, улетающих к солнцу. Он прибавляет их к новым строчкам про облака, и получается не то песенка, не то считалка:
Облака, облака,
Вы лохматые бока,
К солнцу не летите!
Все вы там сгорите...
И облака, испугавшись, уходят от солнца. Серебряный блеск острым лучиком снова покалывает глаза. Тоник вскакивает и раздвигает стебли лебеды.
Там лежит жестяной пропеллер. Знакомый пропеллер-вертолёт, который Тоник недавно вырезал из блестящей консервной банки. Нашёлся!
Но тут будто снова тень ложится на землю. Только это не тень. Солнце светит по-прежнему. Просто убегает от Тоника хорошее настроение. Ведь из-за пропеллера поссорился он с Петькой. Значит, зря поссорился.
Два дня назад Тоник и Петька запускали "вертолёт" с нехитрого сооружения из катушки для ниток и палочки. Дёрнешь за нитку пропеллер срывается с места и с жужжанием летит на другой конец двора. И вот один раз "вертолёт" упал в траву, а недалеко стоял Петькин брат Клякса. Встав на четвереньки, пошарил Клякса в траве, поднялся и сказал:
– Нету.
Тоник с Петькой поискали и тоже не нашли. И показалось Тонику, что глаза у Кляксы блестят как-то подозрительно.
– Клякса, говори сразу!
– потребовал он.
– Стянул вертолёт?
– Нету, - повторил Клякса.
– Лучше отдай, а то получишь сейчас, - вмешался Петька.
Клякса переступил с ноги на ногу и заморгал:
– Нету же его...
– Не брал он, - уверенно произнёс Петька.
– Если он врёт, то не моргает, а просто сопит.
– Он и сейчас сопел, - настаивал Тоник.
– Он под рубашку сунул вертолёт. Дай-ка, посмотрю.
Но Петька не дал.
– Думаешь, все жулики, да?
– Я не думаю... А Клякса жулик. Камеру от футбола кто стянул? Он стянул и гвоздём пропорол.
Это была правда, но Петька обиделся за Кляксу. Хоть Клякса и рёва, а всё равно брат.
– Может, ты сам и пропорол, - нахально заявил Петька.
Драки не случилось, потому что Петька почти на два года младше Тоника. Так всегда. Кто бы не ссорился здесь, драк не бывает: силы у всех разные. Тимка больше Тоника, Римка - девчонка и связываться с ней вообще не стоит, хотя сама она бывает не прочь. В общем, как ни поверни, ничего не выйдет. Только иногда Петька треснет Кляксу по затылку, но это их дело, семейное.
Вот и сейчас Петька знал, что драки не будет, и говорил нахальные вещи. Может быть, Тоник и дал бы ему всё-таки один раз, но пришла во двор Римка.
– Вот базар!
– вмешалась она.
– Ты, Антон, взял бы да вырезал новый пропеллер. Долго тебе, что ли?
Это она правду сказала: недолго. Но уже не хотелось заниматься "вертолётами". Скучно...
Так они с Петькой и разошлись. И теперь не поймёшь толком, в ссоре они или нет. А если говорить честно, то, конечно, в ссоре. Когда вся компания вместе, то вроде бы они и не ругались. А как вдвоём останутся - в разные стороны.
Тоник держит на ладони пропеллер и думает, что надо мириться с Петькой. Подойти к нему и сказать, что "вертолёт" нашёлся... а камеру проткнул всё-таки Клякса. И всё будет в порядке...
– Антон! Долго нам тебя ждать?!
– слышен мамин голос. Тоник вздрагивает от неожиданности. Край тени уже переполз через бумажный клочок, и минута, конечно, прошла. Она, оказывается, большая, эта минута. Тоник вон сколько успел за неё! Спас от гибели великого путешественника. Вспомнил про самый хороший день. Сочинил не то считалку, не то песенку про облака. И с Петькой решил помириться...
Раскинув крыльями руки и жужжа, как самолётный мотор, Тоник летит "на заправку". О минуте, проведённой на скамейке, он уже забыл. Впереди сегодня ещё много разных минут: то ясных, как синее небо, то затуманенных тенью набежавшего облака, то радостных, как солнечный блеск сигнальной трубы.
РУБИКОН
– Нытик, - сказал Тимка.
– Трус, - добавил Тоник.
– Ты бы хоть воспитывал его, Петька, - вздохнула Римка.
– Ему через год в школу идти, а он только реветь умеет.
– Сами попробуйте. Я вчера воспитывал. Меня за это в угол поставили... Как дошкольника какого-то.
Это воспоминание так расстроило Петьку, что он даже хотел треснуть Кляксу по затылку. Но тот догадался и пересел на край поленницы.
– Воспитаешь такого, - проворчал Тимка.
– Всего на свете боится, даже каких-то паршивых гусаков.
Клякса обиженно покосился на ребят, но ничего не сказал. Это была правда. Гусей Клякса боялся даже пуще, чем грозы или пчёл.
Этих зловредных птиц завела соседка, Нелли Прокопьевна. Она недавно вышла на пенсию и решила заняться птицеводством. С тех пор началась для Кляксы совсем скверная жизнь. Гусаки его возненавидели. Неизвестно за что, просто загадка какая-то.