Рассказы
Шрифт:
В эту ночь Сергей возвращался с соседнего стана. Он ходил туда с поручением бригадира и мог бы там заночевать, но не стал. Утром к ним на ток должны были прийти первые машины с зерном, и Сергей не хотел опаздывать к началу работы.
Он шагал прямиком по степи. Пока совсем не стемнело, Сергей видел знакомые очертания гор и не боялся сбиться с пути. Но сумерки сгущались, и горизонт растаял. А скоро вообще ничего не стало видно, даже свою вытянутую руку. И не было звёзд. Только низко над землёй в маленьком разрыве туч висела едва заметная хвостатая комета. Но Сергей увидел комету впервые и не мог узнать по ней направление.
Потом исчезла и комета. Глухая тёмная ночь навалилась, как тяжёлая чёрная вата. Ветер, который летел с северо-запада, не смог победить эту плотную темноту, ослабел и лёг спать в сухой траве.
Сергей шёл и думал, что заблудиться ночью в степи в сто раз хуже, чем в лесу. В лесу даже на ощупь можно отыскать мох на стволе или наткнуться на муравейник и узнать, где север и юг. А здесь темно и пусто. И тишина. Слышно лишь, как головки каких-то цветов щёлкают по голенищам сапог.
Сергей поднялся на невысокий холм и хотел идти дальше, но вдруг увидел с стороне маленький огонёк. Он горел неподвижно, словно где-то далеко светилось окошко. Сергей повернул на свет. Он думал, что придётся ещё много шагать, но через сотню метров подошёл к низкой глинобитной мазанке. Огонёк был не светом далёкого окошка, а пламенем керосиновой лампочки. Она стояла на плоской крыше мазанки, бросая вокруг жёлтый рассеянный свет.
Дверь была заперта. Сергей постучал в оконце и через несколько секунд услышал топот босых ног. Звякнул крючок и скрипнули старые шарниры. Мальчик лет десяти или одиннадцати, в большом, до колен, ватнике, взглянул снизу вверх на Сергея.
– Заблудились?
– Мне надо на полевой стан Кара-Сук, - сказал Сергей.
– У Княжьего кургана? Это правее, километра три отсюда. А вы не здешний?
– Будь я здешний, разве бы я заблудился?
– раздражённо заметил Сергей.
– Случается...
– Мальчик переступил с ноги на ногу и неожиданно спросил:
– Есть хотите?
– Хочу.
Мальчик скрылся за скрипучей дверью и сразу вернулся с большим куском хлеба и кружкой молока.
– Там совсем темно, - объяснил он, кивая на дверь.
– Лучше здесь поесть.
– Ты, что же, один здесь?
– Не... Я с дедом. У нас отара здесь. Совхозные овцы.
– Значит, пастухи?
– Дед мой пастух, а я так... Я на лето к нему приехал. Из Абакана.
Сергей сел в траву, прислонился спиной к стене хибарки и принялся за еду. Мальчик сел рядом.
– Джек, иди сюда!
– негромко крикнул он и свистнул. Откуда-то из темноты появился большой лохматый пёс. Он обнюхал сапоги Сергея, лёг и стал стучать по земле хвостом.
– А зачем у вас лампа на крыше горит?
– спросил Сергей, прожёвывая хлеб.
– Да так, на всякий случай. Вдруг заплутает кто... А в степи ни огонька.
– Спасибо, - сказал Сергей, протягивая кружку.
– Может, ещё хотите?
– Не надо...
Сергей не стал объяснять, что сказал спасибо не за еду, а за огонёк, который избавил его от ночных блужданий.
Мальчик позвал Сергея в мазанку, но тот не пошёл. Ночь была тёплой, да и спать не хотелось. Мальчик отнёс кружку и вернулся.
Они долго сидели молча. Лампа бросала вокруг мазанки кольцо рассеянного света, но мальчик и Сергей оставались в тени, под стеной.
– Ты каждую ночь зажигаешь свой маяк?
– спросил Сергей.
– Каждую... Только дед сердится, что я керосин зря жгу. Я теперь стал рано-рано вставать, чтобы успеть погасить. Дед проснётся, а лампа уже на лавке...
Мальчик негромко засмеялся, и Сергей тоже улыбнулся.
– Сердитый дед?
– Да нет, он хороший... Он с белогвардейцами воевал, конником был. У него орден Красного Знамени есть.
– А что же он керосин жалеет?
Мальчик не расслышал, и снова наступила тишина.
– Не скучно здесь?
– спросил Сергей, чтобы разбить молчание.
– Бывает, что скучно. Это, если дождь. А так интересно, тут горы, балки. В балках ручьи чистые-чистые. И шиповник цветёт... Мальчик нерешительно повернулся к Сергею, но не увидел лица.
– А вечером делается тихо-тихо. И нет никого кругом. Спускаешься в долину и думаешь: а вдруг там что-нибудь удивительное... Смотришь, ничего нет. Только месяц над горой. Смешно?
– Нет, - сказал Сергей, и подумал, что ночью почему-то люди гораздо легче открывают свои тайны.
Сергей неожиданно задремал. Когда он проснулся, то увидел, что ночь посветлела. Снова проступили очертания гор, начинался синий рассвет.
Мальчик спал, завернувшись в телогрейку. Он сразу проснулся, как только Сергей поднялся на ноги.
– Эй, внук, - донёсся вдруг из мазанки стариковский голос, лампу задул? А то я сегодня рано встаю.
Мальчик вскочил. Сергей весело рассмеялся и протянул ему руку.
– Мне пора... Спасибо за огонёк, товарищ.
Мальчик смущённо подал маленькую ладонь и покосился на лампу. Она всё ещё горела неподвижным жёлтым огнём.
– Как тебя зовут?
– спросил Сергей.
– Антон.
– Ну, будь здоров...
Сергей пришёл на свой стан, когда первые лучи уже пробивались между облаками и каменистой грядой. В это же время подъехал на мохнатой лошадке хакас-почтальон.
Телеграмма есть!
– крикнул он.
– Кто товарищ Калунов?
– Калинов, - сказал Сергей, и побледнел.
– Это я.
Он рванул телеграмму и почитал первый раз быстро и тревожно, второй - медленно и с улыбкой. В телеграмме говорилось, что жена Сергея родила сына. Она спрашивала, какое дать ему имя.
– Дай коня!
– закричал Сергей.
– Пожалуйста, дай. Съезжу на телеграф!
– Что ты!
– воскликнул почтальон.
– Не могу. Ответ пиши.
И Сергей торопливо начал писать: "Поздравляю сыном Антоном родная..."
Так появился на свете ещё один Антон.
– А что дальше?
– спросил Тоник.