Шрифт:
Эта книжка посвящается детям, которым родители разрешают держать дома
Горошек, Анни и слон
В день рождения Горошека, когда ему стукнуло восемь лет, с самого утра происходили удивительные события. Анни, сестра Горошека, заметила это первой. Она сказала:
— Желаю тебе счастья, Горошек. Только, знаешь, очень забавно, что свечи на твоём торте электрические.
Горошек гордо прошёлся вокруг стола.
— Электрические свечи — это новая мода, — сказал он. — С обычных свечей всегда капает воск и портит всю глазурь.
Тут Горошек зацепился за проволоку, которая соединяла торт с розеткой, и во всём доме перегорели пробки.
Мама Штенгель пошла к соседям извиняться, а папа отправился к электрику за новыми пробками. И пока все дожидались, когда наконец загорится свет, Горошек и Анни принялись за торт.
Вдруг кто-то постучал в дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина со слонёнком. Слонёнок был очень молодой и очень маленький. У него был морщинистый хобот и умные, немного печальные глаза.
— Этого слона, Горошек, я дарю тебе ко дню рождения, — сказал мужчина. — Его зовут Браво, он очень чистоплотен.
Слонёнок протянул хобот и передал Горошеку увядший букет цветов.
— Не сердись, Горошек, — сказал мужчина. Мне кажется, этим цветам больше дней, чем слонёнку.
Но Горошек и не сердился вовсе, и Анни не сердилась. Они с радостью потащили слона в переднюю. А мужчина, который привёл Браво, сказал:
— К сожалению, мне пора на поезд. До свидания.
— Счастливого пути! — крикнули дети, крепко пожимая мужчине руку.
Они не знали, что это за человек и куда он уезжает, однако пожелали ему счастливого пути вполне искренне.
— Жалко, что вы не попробовали торта, — сказала Анни, когда незнакомец уже спускался по лестнице.
Не успели ещё вернуться родители, а Браво уже слопал килограмм рафинаду, три полные тарелки макарон и мамино лимонное деревце. Кроме того, он успел выбросить в окно расчёску и папин никелированный рожок для обуви. Потом слонёнок улёгся на кровать Горошека и подмигнул правым глазом.
— Ну разве он не милый? — спросила Анни.
Тут вошли родители и сказали:
— Батюшки мои! — и беспомощно развели руками.
За обедом — а на обед были только бутерброды, потому что слон съел все макароны, — папа сказал:
— В энциклопедии написано, что взрослый слон весит четыре тонны и что бивни у него достигают двух метров длины.
— Басни там написаны, — ответил Горошек.
Мама горестно покачала головой.
— Я боюсь, — сказала она, — что в один прекрасный день пол провалится, и мы рухнем прямо к госпоже Свобода.
Госпожа Свобода жила как раз под Штенгелями на первом этаже. Она дарила детям пустые катушки, аптечные бутылочки и открытки. Дети её любили и называли тётей Митци.
— А может, тётя Митци поменяется с нами квартирой? — спросила Анни. Она была просто в восторге от своей идеи.
— А если мы провалимся на первом этаже? Что тогда? Мы упадём прямо в мастерскую к нашему портному.
Папа схватился за газету и проворчал:
— Это просто свинство — приводить в дом слона! Я гораздо больше люблю канареек и белых мышей.
Он перевернул газетный лист и прочитал несколько объявлений, напечатанных жирными буквами. Вдруг он вскочил со стула и закричал:
— Дети! Здесь написано, что из цирка похищен молодой слон! Немедленно идите со слоном к директору. Мы порядочные люди и не станем прятать у себя краденое!
— Разумеется, вы получите вознаграждение, — заметила мама.
— Не надо нам вознаграждения! — возмутился Горошек.
— Ни гроша! — поддержала его Анни.
Но оба они поняли, что в цирк идти придётся В душе они надеялись, что цирк уже уехал в Австралию. А в Австралию они поехать не смогут. Это каждому ясно.
Дети завели Браво в ванную комнату, вымыли его под душем с мылом «Сирень» и насухо вытерла шестью полотенцами. Наконец, привязали его за бельевую верёвку и повели вниз.
Тётя Митци в это время чистила медную ручку на своей двери.
— Как вам нравится этот слон? — спросил ее Горошек.
— Очаровательный слон! — ответила тётя Митци. — Как живой.
— Он и есть живой, — объяснила Анни.
Тётя Митци приняла это за шутку.
— Ха-ха-ха! — засмеялась она. — А почему же он не трубит?
Слон доверчиво посмотрел на неё и слегка на ступил ей на ногу. Горошек и Анни ничего не за метили. Они только услышали громкий крик.
— Тётя Митци, видите, он трубит! — обрадовалась Анни.
— Это не он, — сказала тётя Митци. — Это я!
И хотя она была очень доброй женщиной, он шлёпнула слонёнка тряпкой по ушам.
— Горошек, нам пора, — сказала Анни и пр щурила глаза. Она всегда прищуривалась, когда сердилась.