Чтение онлайн

"Как насчет тебя, несчастный ты кусок дерьма?" — мягко и тепло спросила она. "Чью овцу ты оттрахал, что выпрашиваешь у меня работу?"

Отступник усмехнулся. Теплая еда в желудке, огонь под боком и знание того, что снаружи его ждет соломенный тюфяк с шерстяным одеялом, дали передышку его напряженным плечам и животу. Женщина не спускала с него своих золотистых в крапинку глаз. Он пожал плечами.

"Как оказалось то, во что ты веришь, не обязательно правда,"- сказал он осторожно. — "Я считал правильными кое-какие вещи, верил в них всем сердцем, но я … ошибался."

"Обманут?" — спросила она.

"Обманут", — согласился он, ненадолго замолчав. "А может и нет. Не нарочно. Не имеет значения, насколько ты ошибаешься, если ты во что-то веришь, оно не может быть ложью".

Женщина присвистнула — что было довольно впечатляюще, учитывая ее клыки — и похлопала в притворном восхищении.

"Сложная философия от безмозглой рыбы", — сказала она. "В следующий раз ты будешь проповедовать и просить уплатить церковную десятину".

"Только не я" — ответил он, смеясь вместе с ней.

Она отхлебнула из своей чаши. Трещал огонь. Что-то — крысы или жуки — шуршали в соломе над их головами.

"Разругался с бабой, не так ли?" — спросила она.

"С богиней" — ответил он.

"Ага, вечно оно так, а?" — сказала она, глядя в огонь. "Так встречаешь новую любовь, думаешь, что с ними будет по-другому. Словно Бог с тобой говорит, когда они губенями шлепают. А потом… "

Она снова фыркнула, с радостью и горечью напополам.

"И что пошло не так с твоей богиней?" — спросила она.

Отступник отправил в рот что-то, похожее на картошку, прожевал нежную мякоть и жесткую кожицу. Ему стоило усилий сказать то, чего он никогда не произносил вслух. Голос его дрогнул.

"Она собирается пожрать мир".

Маркус потер подбородок мозолистой рукой.

— Ярдем?

— Сэр? — прогромыхал Тралгу, появляясь перед ним.

— День, когда ты забросишь меня в канаву, и примешь командование на себя…

— Да, сэр.

— Он ведь не наступит сегодня?

Траглу перекрестил свои толстые руки и дернул звенящим ухом.

— Нет, сэр, — наконец сказал он. — Не сегодня.

— Жаль.

Общественная тюрьма племени Ванаи когда-то была зверинцем. В давние времена, драконы сами прилетали на широкую площадь и купались в огромном фонтане в ее центре. Внутри зверинца, по периметру большой ямы в три этажа располагались большие клетки. Фасад из драконьего нефрита был покрыт вырезанными фигурами животных, которые когда-либо находились за железными решетками. На фасаде были львы и грифоны, огромные шестиголовые змеи и волки, медведи и громадные птицы с женской грудью.

Между ними стояли колонны, которые соответствовали тринадцати человекоподобным расам: большеухий Траглу, покрытый хитином Тимзинаи, клыкастый Йемму, и десять других. В глазницах Дартинаи даже были установлены маленькие скрытые жаровни для придания подобия сияния их взгляду, правда никто их больше не зажигал. Фигуры не пострадали от времени и дождя, порченные только черными полосами в местах, где проржавели решетки — ничто не повредило нефрит драконов и ничто не сломало его. Но животных больше не было, их место заняли люди.

Угрюмые, обозленные или усталые, жертвы правосудия племени Ванаи были выставлены на всеобщее обозрение для насмешек и установления личности, пока они ожидали вынесения приговора. Добропорядочные, законопослушные граждане могли торжественно пройти через площадь и за пару бронзовых монет купить барахло, вывешенное на стойке, обмотанной разным тряпьем. Мальчишки развлекались забрасывая пленников навозом, дохлыми крысами и гнилыми овощами. Иногда то заплаканная жена, то скорбящий муж пытались перебросить через пропасть сыр и масло, но даже если подарок достигал рук того, кому он предназначался, этому заключенному вряд ли становилось от легче. Маркус увидел одного из таких "счастливчиков" — человека из расы Куртадам, с постукивающими бусинами, вплетенными в его густую, гладкую как у выдры шерсть. Его избивали за каравай белого хлеба, в то время как группка Первокровок смеялась, тыкала в него пальцем и выкрикивала: "Стукач, стукач" и другие расистские оскорбления.

В самом нижнем ряду клеток сидели семеро. Телосложение и шрамы большинства из них говорили, что это были солдаты, но один человек держался в стороне, тощие ноги торчали между прутьев, пятки раскачивались над ямой. Солдаты были людьми Маркуса. Человек, державшийся особняком, — магом. Теперь все они принадлежали принцу.

— За нами следят, — сказал Траглу.

— Я знаю.

Маг уныло помахал рукой. Маркус ответил фальшивой улыбкой и менее вежливым жестом. Человек, бывший прежде его магом, отвернулся.

— Не он, сэр. Другой.

Маркус отвлекся от клеток. Хватило лишь мгновения, чтобы увидеть того, кого Ярдем имел в виду. Неподалеку от широкого пространства, где улицы переходили в площадь, расслабленно стоял молодой парень в позолоченных доспехах стражи принца. В памяти Маркуса всплыло имя этого человека.

— Смотри-ка, Бог нам улыбнулся, — съязвил Маркус.

Стражник, увидев, что его заметили, небрежно отсалютовал и направился к ним. Лицо у него было отъевшимся, а мускулы плеч одрябли. От него разило кедровым маслом, каким пользуются в банях, словно он целиком в него окунулся. Маркус расправил плечи, как он обычно делал это перед боем.

— Капитан Вестер, — стражник сопроводил свое приветствие кивком. — И Ярдем Хейн. Я вижу, Вы все так же повсюду сопровождаете капитана.

— Сержант Доссен, если не ошибаюсь? — спросил Маркус.

— Терциан Доссен. Принц предпочитает старые звания. Ваши люди?

— Кто, эти? — спросил Маркус с деланной невинностью. — Я работал со многими, и не удивлюсь, если выяснится, что знаком с узниками всех тюрем Вольных Городов.

— Вон та шайка. Мы арестовали их накануне за пьяный дебош.