Пунктир
Шрифт:
— Забыть об всем, что нам дорого, обо всех, кого любим, — подхватил Азирафель. — Возможно, забыть даже друг о друге. То есть, не в прямом смысле забыть, но сделаться исключительно деловыми партнерами, которые встречаются раз в тысячу лет обсудить текущий бизнес-план.
— Я не готов к такому, — покачал головой демон. — И пусть меня расстреляют из карабина со святой водой, если когда-нибудь буду готов.
— И я без тебя тоже не смогу, — тихо сказал ангел. — Никак и нигде. Нам остается плыть вместе с человечеством… а там уж куда выплывем.
Солнечный луч, медленно путешествуя по комнате, добрался до кресла, где сидел демон. Незамеченный никем, вскарабкался по обивке, переполз на подлокотник, прыгнул на рукав, поднялся по плечу и, не задержанный темными очками, заглянул прямиком в глаза.
Кроули недовольно зажмурился, отъехал с креслом в сторону, но внезапно под веками вспыхнуло. Обычно так у демона рождались ослепительные идеи.
— Азирафель, душа моя, послушай… — проникновенно начал он, и ангел замер, не донеся кружку до рта. — Хастур сейчас в Раю, но, очевидно не надолго. Тем не менее, надо этим воспользоваться. Надо убедить его захватить в обратную дорогу одного известного нам с тобой человека. Или он все-таки богочеловек? Ну, неважно, ты сам говорил, Он давно просится вниз.
— Ты… ты хочешь устроить второе пришествие?!
— И-мен-но! — Кроули вскочил на ноги. Солнечный луч освещал его, точно рампа на сцене. Азирафель безмолвствовал, как потрясенный зрительный зал.
— Возвращение Христа — вот наш новый план! Не нужны жертвы, разлука и одиночество! Я знаю Хастура, он не откажется устроить бучу на Небесах, а ты только представь, какая буча поднимется в этом случае!
— Демон, у тебя каждая новая идея безумнее предыдущей…
— Не безумнее решения ангела сделаться герцогом Ада!
Лучу надоело изображать прожектор, он заскользил дальше: по истертому ковру, вешалке с черной широкополой шляпой, по рядам книг на полках и остановился на антикварном глобусе, венчающем крышку старинного бюро. Океаны и континенты, тщательно прорисованные на круглом медово-коричневом боку, озарились теплым светом — как будто кто-то уже принес его с собой туда. На всю планету, однажды и до конца времен.