Шрифт:
Пролог
1931, апрель, 20. Недалеко от Кронштадта
Тяжело груженый сухогруз медленно выгребал в сторону Санкт-Петербурга. Легкий ветерок трепал флаг Греции. И, судя по судовым документам, он двигался из Бразилии с грузом бальзы, которую Россия активно скупала.
И вот — нейтральные воды миновали.
Сухогруз вошел в территориальные воды Союза. И там его уже ждали пограничники. После взрыва в Скапа-Флоу и прихода US Navy в Кронштадт Михаил Васильевич начал вводить чуть ли не драконовские меры безопасности. Просто потому, что ожидал ответа.
С тех пор прошло уже полгода.
Однако меры безопасности оставались на высоте и ничуть не притуплялись. В том числе и потому, что Фрунзе лично и регулярно за ними следил. Вот пограничные корабли и встречали все более-менее крупные суда прямо у нейтральных вод, где и производили первичный осмотр. Чтобы удостовериться — это водоплавающее средство угрозы для акватории не несет.
Подали сигнал.
Сухогруз не остановился.
Правда выбежал какой-то человек и начал махать сигнальными флажками. Сообщая, что корабль потерял управление и просит помощи.
Командир сторожевого шлюпа[1] отреагировал достаточно спокойно. С начала навигации это был уже седьмой утративший управление крупный корабль. И каждый раз на то имелись вполне вески причины. Так что, чуть помедлив он передал на сухогруз застопорить машины и лечь в дрейф с обещанием вызвать буксиры.
Но тщетно.
С сухогруза ответили, что двери в машинное отделение заклинило. Дескать, там был пожар. И теперь паровая машина, работала в том режиме, в котором ее последний раз оставили. Котлы же были на жидком топливе и не требовали кочегаров.
Очень натянутое объяснение.
Очень.
Однако оно было дано. И все это время корабль шел в глубь акватории, приближаясь к Кронштадту.
Командир задумался.
Ведь безопасность должна быть безопасной, как их неоднократно наставлял сам генеральный секретарь. Иначе она могла легко превратить в того дракона, который наносит вред едва ли не больше, чем настоящий враг. Так что устраивать сцены на ровном месте, да еще на фоне стольких поломок, командир не хотел.
Присмотрелся к сухогрузу.
Достал справочник.
Полистал.
Нашел его. Глянул на вместимость. Прикинул массу бальзы такого объема. Оценил осадку. И… побледнел. Было совершенно очевидно — на сухогрузе было что-то другое. Существенно более тяжелое.
— Открыть огонь по носовой оконечности, — скомандовал он.
— Командир? — удивленно переспросил страший помощник.
— Что непонятного? Огонь! — рявкнул неестественно бледный командир сторожевого шлюпа.
Секунд десять спустя кормовое 100-мм орудие ударило.
Мгновение.
Удар снаряда в обшивку. Менее чем на полметра выше ватерлинии. Почти у самого среза воды.
Какая-то доля секунды.
И носовая оконечность сухогруза вспухла взрывом…
Командир корабля медленно поднялся на ноги, опираясь на стену рубки. Перед глазами все плыло. В голове гудело.
Корабль качало.
Сильно.
В округе не наблюдалось ни одного целого стекла. Шлюп спасло только то, что он не держался в пяти кабельтовых от сухогруза. Того самого, который сейчас уходил под воду, задрав корму.
Уже через час к месту трагедии прибыли водолазы из Кронштадта, которые обнаружили трюмы, заполненные взрывчаткой…
— Чудо… не иначе, — покачав головой произнес Фрунзе, разговаривая по телефону с Кронштадтом.
— Взрыв пошел вверх. — хмуро произнес начальник комиссии. — Да и не сильный он получился. В носовом отсеке было всего-ничего взрывчатки. Просто прибавок, который распихивали по углам. Основной заряд размещался в трюме, между которым и тем зарядом в носу располагалось несколько отсеков. Того, что было в носу, хватило для повреждения довольно хлипкого корпуса, но этого заряда оказалось недостаточно для детонации по цепочке основных зарядов.
— А как они планировали все это подрывать?
— Синхронизированные электродетонаторы с центральным таймером. Но при взрыве на носу он вышел из строя. Корпус повело, вот его и повредило.
— А что там за взрывчатка, кстати?
— Тротил.
— Ого! Не жадничают. И много?
— Сейчас сложно сказать. Полагаю, что около семи тысяч тонн. До конца извлечения только порядок могу предположить.
— Ценный трофей, — хмыкнул Фрунзе. — А ребята как?
— Повезло им. В рубашке родились. Контузии, ушибы, порезы. Ничего серьезного. Госпитализировано только двое, но их в течение нескольких дней выпишут.
— Хорошо. Запросите на них всех представления к правительственным наградам. Плюс оплачиваемый отпуск и премии.
— Уже подготовили Михаил Васильевич.
— Отлично. Тогда как завершите расследование, присылайте их в Москву. Тут и наградим. Лично награжу. Вы ведь понимаете, что они предотвратили?
— Как не понимать? — усмехнулся начальник комиссии. — Тут весь Питер о том лишь и судачит. Это ведь флот американский хотели подмочить.
— Подмочить? Он скученно стоял в Кронштадте. Если ты бы там эти семь тысяч тонн взорвались — его, скорее всего, больше бы не осталось. Заодно и нам базу всю разворотило. Тут не подмочить. Тут все в труху бы разнесло.
— Прикажите снять усиление?
— Никак нет. Нужно сохранять бдительность…
[1] Шлюп в международной квалификации с 1928 года — это боевой корабль нормальным водоизмещением до 1000 тонн и с вооружением калибром не более 100-мм (плюс-минус 4”).
Часть 1. Глава 1 // Шпроты в томатном соусе
— Мам, а можно я киску поглажу?
— Можно, только утюг положи на место.
Глава 1
1931, май, 2. Москва