Чтение онлайн

— Разрешите? Товарищ лейтенант, — опустив приставку младший, говорит красноармеец, показывая на подаренный ствол.

— Идите, занимайте оборону бойцы, а то что-то пехота задерживается, — отвечает командир взвода.

Стрелковая рота подошла через полчаса, так что после совещания командного состава, выступаем в поход. Впереди взвод пешей разведки, сразу за ним остатки нашего отряда, а уже следом за нами два взвода пехотинцев. Роте нужно перекрыть участок берега длиной три километра, от деревушки Зекеево, до Столбов, поэтому ни о каких сплошных траншеях речи и быть не может. На военсовете командиры решили, что оборону будут занимать повзводно, с большими промежутками между подразделениями, стыки же обеспечивать огнём станковых и ручных пулемётов. Идём в колонну по одному, пробираясь по редкому лесу и петляя, обходим глубокие болотные лужи. Идти по дороге вдоль берега, изображая из себя мишени, что-то не очень хочется, вот и идём как все «нормальные герои», в обход. Всё лишнее и тяжёлое вооружение Филатов отправил вместе с ранеными, договорившись о помощи с местными жителями, так что идём почти налегке, ну как налегке, я например тащу ППД, а так же закинутую за спину СветулЮ. Ничем не отличаются от меня и другие хомяки нашего отряда, каждый помимо автомата, тащит ещё и карабин, или винтовку, исключение составляют только расчёты пулемётов, но им приходится тащить на себе ещё и боезапас к своему прожорливому импортному агрегату.

В Столбах у нас дело, не сказать что приятное, но нужное. Хороним погибших. Пехотинцы занимаются своими делами, мы же на северной окраине деревни копаем для наших последний окопчик. В ночном бою у Серёги погибло пятеро, четверо получили ранения, поэтому я и не бросался на него с упрёками, а так же с расспросами, время придёт, сам всё расскажет. С опознанием тут всё в порядке, смертные медальоны почти у всех, да и разведчиков своего взвода командир знает хорошо. У кого записки оказались не заполнены, заполняем, причём ещё и всем пишем, когда и где погибли бойцы. Дав прощальный залп над братской могилой, идём дальше, нас сопровождает отделение сержанта Данилова. Им нужно проверить, далеко ли ещё протянулся неприкрытый берег реки, и выяснить, где находится правый фланг соседней дивизии. Нас теперь немного, так что идём почти в наглую, правда, не по дороге, а прижимаясь к самой опушке леса, потому что наш берег выше, а на левом болота приближаются практически вплотную к реке.

Пройдя три километра, в деревне Прохоренки встречаем своих старых знакомых, бойцов 53-й кавалерийской дивизии. Сама-то дивизия была в рейде, а вот её 34-й бронетанковый эскадрон оставался на месте дислокации, в районе станции Жарковский. При формировании бронекавалеристам не досталось материальной части, поэтому Кондрат Семёнович, не желая терять танкистов, и не взял их с собой. Можно было, конечно, посадить бойцов на коней, дать в руки шашки и отправить в атаку, но тут тоже были проблемы, во-первых, с лошадьми, а во-вторых, с вооружением, да и человек просто умеющий скакать на лошади, «немного» отличается от настоящего кавалериста. Основная же проблема была с отсутствием вооружения. Ведь согласно штату, танкистам положены наганы, вот их-то и выдали, и то не всем, и если в механизированных корпусах в начале войны, безлошадных танкистов использовали как чёрную пехоту, то они хоть пулемёты могли снять с подбитых и вышедших из строя танков, да и деваться тогда было некуда. Тут же ситуация была другой, пулемётов не было, а делать из специалистов — ковбоев, немцы, в отличии от индейцев, томагавками не кидались, у них аргументы повесомей.

Гарнизон деревушки состоял из танкового взвода, в количестве 15 человек личного состава, возглавляемые лейтенантом. Про нас они были предупреждены сначала командованием, а потом проходящим обозом с нашими ранеными. Наш самый главный начальник объявляет привал, поэтому идём пообщаться с начальником гарнизона. Сержант Данилов насчёт взаимодействия, ну а мы с Серёгой прояснить обстановку. Вот тут-то лейтенант и поведал нам самую главную военную тайну. Про своё вооружение, а также про боевую задачу. Самым главным оружием взвода был телефонный аппарат, с помощью которого можно было связываться с командованием, и сообщать о передвижениях противника. Для самообороны же и борьбы с диверсантами и вражескими разведгруппами, им выделили один ручной пулемёт, три винтовки, и по паре гранат на каждого, это кроме наганов, так что когда наши обозники презентовали гарнизону пяток Кар 98 с запасом патронов, танкисты были на седьмом небе от радости. По крайней мере, можно было отстреляться от небольшой разведгруппы гансов, а не застрелиться, как шутил лейтенант. Ещё две таких же заставы, были расположены по берегу реки, в двух километрах друг от друга, правда, с вооружением у них было ещё веселее.

Попрощавшись с командиром взвода и разведчиками, а также оставив четыре трофейных карабина, идём дальше. Нам остаётся пройти ещё около семи километров, поэтому через полтора часа, раздав по пути излишки трофеев, «прибываем» на станцию назначения, где и попадаем в ласковые объятия своих отцов-командиров. Серёгу уводит капитан Алексеев, а вот со мной жаждет пообщаться целый майор.

Про то, что наш батальон во главе с батяней комбатом находится на станции, мне сообщил мой командир взвода. Так что оставив всё лишнее в расположении и приведя форму в более-менее приличный вид, как говорил один прапорщик — «сапоги нужно чистить вечером, чтобы утром надевать их на свежую голову», иду «на ковёр» к начальству. По пути вспоминаю все свои косяки, чтобы заранее сочинить отмазку. Войдя в помещение, где располагался штаб батальона, докладываю о прибытии и попадаю «с корабля на бал».

За накрытым столом сидело наше батальонное начальство а также капитан Алексеев, и слушало рассказ старшего сержанта Филатова про наши подвиги.

— Садись за стол сержант, — сказал мне майор Селиванов — а то в ногах правды нет, послушай, потом дополнишь.

— Есть. — Отвечаю я, присаживаясь рядом с Серёгой. Наступив мне под столом на ногу, Филатов продолжил свой доклад.

— Устроив засаду, мы стали ждать противника. Незадолго до полуночи, на наш берег переправилась усиленная рота немцев и пошла наступать во фланг на наши ложные позиции. Мой отряд двигался на некотором отдалении, собираясь в нужный момент ударить в тыл противнику. Но заметили второй эшелон десанта, готовящийся к переправе, а на реке лодки с боеприпасами. Поэтому решили, сначала разделаться с ними, чтобы не подставлять спину, после чего уже помочь нашим. Переправочные средства вместе с боезапасом мы пустили ко дну, также пулемётным огнём неплохо проредили гансов на той стороне реки. Но в бой с нами вступил взвод противника, оставшийся прикрывать переправу, а потом нас накрыли миномётным огнём и, неся потери, мы вынуждены были отойти. После прекращения артобстрела, немцы решили поиграть с нами в догонялки, но получив по сопатке, отстали. Перевязав раненых и оставив их на попечение местных жителей, я со своими оставшимися силами, отправился помочь нашим, но они и сами справились, потому что остатки противника переправились уже на свой берег реки, причём вплавь, о чём мне и сообщил передовой дозор. Бойцы видели, как немцы выходили из воды на берег и скрывались в прибрежных кустах. Начинало светать, на реку опустился туман, противника поблизости не было, стрельбы тоже, поэтому мы занялись поиском своих погибших в ночном бою товарищей. А потом, где-то в трёх километрах от нас, раздался взрыв гранаты, мы пошли проверить в чём дело и встретили наших. — На этом Серёга закончил, а комбат, повернувшись ко мне, кивнул и сказал.

— А теперь продолжай ты, Доможиров. — Ну, я и продолжил, рассказав всё без утайки, в конце же своего доклада выложил из командирской сумки кучу жетонов немецких солдат, а так же зольдбухов. Всё это мне подогнал дядя Фёдор, когда я собирался на «ковёр» к начальству.

— И что теперь с ними делать, капитан? — Обращается комбат к своему начальнику штаба.

— Да ничего. Приказ они выполнили. Противника потрепали. А то что бойцы погибли, так война без потерь не бывает. — Ответил капитан Прокудин.

— Твоё мнение разведка. — Продолжает Селиванов.

— Приказ на оборону отдавал я. Взвод его выполнил, фланг соседям прикрыл, часть противника уничтожил, и хоть в строю и осталась треть личного состава, так эти потери были не в одном бою, а в нескольких. Ну а насчёт боеспособности, то задачи по ведению разведки взвод выполнит.

— Идите в расположение, товарищи младшие командиры, — подводит итог майор, — дайте людям отдохнуть, а к семи вечера будьте готовы.

Придя в расположение своего отряда (а располагаемся мы всё в тех же складских помещениях), обедаем и, отправив своих, вернувшихся из рейда бойцов отдыхать, идём «пытать» Ивана насчёт нашей вечерней готовности, про которую нам намекал комбат. В результате сами попали на допрос с пристрастием про наши ночные стрельбы, но кое-что всё же выяснили. Ушедшая в рейд кавгруппа, воевала вполне успешно, но ей нужны были боеприпасы, ну и главную проблему представляли раненые. Во-первых, связывали тылы, а во-вторых, без квалифицированной медицинской помощи многие умирали, а так как дивизии были почти в постоянном движении, то и подстреленных бойцов приходилось возить с собой, что ни сил, ни здоровья им не добавляло. И хоть потери были и не велики, но с каждым боем количество убитых и раненых прибавлялось, и если погибших хоронили, то обоз с ранеными увеличивался. Вот командование и решило провести операцию «бартер», — как я её окрестил, — поменять трёхсотых, на боеприпасы, продукты и снаряжение, да и лошадям требовался овёс, а то на подножном корму много не наработаешь, тем более не навоюешь. А так как лишних войск для проведения операции у генерала Масленникова не было, то он и обратился к командованию фронта за помощью, вот наш батальон и выделили, как самый ближайший к месту событий, тем более его можно было доставить по железке. Естественно в детали операции никого не посвящали, но наша разведка уже шарила во всех направлениях.

Возвращение… — https://youtu.be/KSywbI4Y540

После ужина «офицеров» вызвали на совещание, и через полчаса до нас уже доводил боевую задачу капитан Алексеев. Из его объяснений я понял следующее. Сначала нужно было захватить железнодорожный мост через реку Межа, а потом пробить коридор вдоль железки, до соединения с кавгруппой. Основу нашей огневой мощи составлял бронепоезд №53, который и должен был поддержать огнём эту операцию и, курсируя по железке, оказывать помощь силам прикрытия. Но немцы-гады установили целую батарею своих лёгких полевых гаубиц возле деревушки Гряда, и открывали ответный огонь по бронепоезду, как только он начинал стрелять, да и по посёлку Жарковский эти падлы нет-нет, да постреливали, вызывая разрушения и гибель местных жителей. А когда удавалось заслать в наш тыл своих корректировщиков, то и нашим войскам перепадало на орехи. А тем более сейчас, когда с берега реки ушла целая кавалерийская дивизия, засланцам с рацией можно было проникнуть в наш тыл очень легко. И если авиацию противника можно было нейтрализовать, действуя ночью, да и летали в основном самолёты-разведчики, то с гаубицами нужно было разбираться кардинально. Деревушка Гряды располагалась от станции всего в пяти километрах, так что железку своим огнём фрицы контролировали. Хорошо хоть вокруг был лес, что снижало прямую видимость, а то бы нашим было очень кисло. Именно поэтому все основные силы нашего батальона располагались на станции Водокачка, да и «бронепоезд Гандзя» тоже там пасся. Вот нашему отряду и предстояло уничтожить эту батарею.

Ввиду важности, возложенной на нас задачи, наш диверсионный отряд был сформирован в следующем составе: Серёгина шайка разведчиков из пятнадцати человек, плюс первое отделение первого же взвода, бойцы которого и должны были довести нас до места; корректировщики с рацией, младший лейтенант и сержант; четыре сапёра; ну и нас трое, я, Федя и Рабинович. С вооружением у нас тоже было неплохо. У страшного сержанта Филатова, первое отделение было вооружено штатно, правда вместо дегтяря, трофейный МГ, ну и два снайпера. Из оставшихся четырнадцати человек, он сделал два отделения по семь, в каждом эмгачи и немецкие ПП, плюсом снайпер с винтовкой Мосина, и СВТ раненого Филина которая осталась во взводе. У меня дядя Фёдор дорвался до пулемёта. Я сам взял ППД-40, ну а Рабинович остался верен своей Светке. Плюсом у каждого по пистолету, ну и цитрусовыми мы запаслись, поделив на троих целый ящик. Приданные силы были вооружены в основном карабинами, правда, у сапёров имелись ещё средства для подрыва.