Прорыв
Шрифт:
— Но ведь он мой отец — как ты не поймешь!
— А я хочу пойти на «Лебединое озеро».
— Если бы ты хоть сказала заранее, что купила билеты, я бы тогда…
— Так что, мне из-за любой мелочи перед тобой отчитываться? Ты собираешься следить за каждым моим шагом?
— Вовсе нет, я просто думал, что сегодня ты опять придешь поздно, и…
— И ты сможешь смыться к своему папаше, чтобы поплакаться ему в жилетку! — Элен тяжело вздохнула и покачала головой. — Ей богу, Корин. Пора уже тебе повзрослеть и избавиться от опеки своего папочки.
— Да я и так уже избавился. Мы с ним встречаемся только когда он приезжает в город, а он здесь появляется раз в год по обещанию.
— Тоже мне потомственный горожанин. — Губы ее презрительно скривились. — Даже работу в городе не может подыскать.
— Он торговый агент!
— Вот именно, уже сорок лет как торговый агент, и до сих пор не выбился в приказчики. И охота тебе разговаривать с таким растяпой!
Гнев закипел в нем, мешаясь со стыдом, а вместе с ним пришло острое понимание того, что не стоит связываться с женщиной. Он побледнел но остался стоять на месте, словно окаменев.
— И попробуй доказать, что я неправа!
Корин бросился вон из комнаты.
Он вернулся на следующий день, торопливо побросал в один чемодан одежду, в другой — книги и разные безделушки, и, не мешкая, ушел. От остальных вещей он отказался без всякого сожаления: новую пишущую машинку он купит запросто, и вполне обойдется без всякой дребедени, которую она ему дарила.
Оставалось только внести двухмесячную плату за аренду квартиры. Он прислал чек, не сообщив свой новый адрес.
Боль снова вернулась, тупая, ноющая. Корин обнаружил у себя во рту кислородную трубку; он выплюнул ее и разлепил веки.
Над ним маячило ухмыляющееся лицо капитана.
Корин снова прикрыл глаза.
— Можешь снова приступить к службе, сынок, — бодро сообщил капитан, — я залатал твой скафандр, да и тебя заодно.
— Вправили мне… ребра? — Корин снова приоткрыл глаза.
— Наложил повязку. Ты сможешь продержаться, пока мы здесь закончим.
Корин опустил взгляд и увидел широкую ленту, опоясывающую его грудь поверх скафандра. — А боль…
— Действие анестезии, — капитан улыбнулся еще шире. — Плюс пять инъекций адреналина.
И только сейчас грудь защемило. Внезапно туман в голове рассеялся, и Корин почувствовал себя гораздо лучше, если, конечно, это выражение здесь было уместно: казалось, через его тело пропускают электрический ток.
— Не стоило так возиться со мной, капитан.
— Ничего, сочтемся, когда бой закончится. — Капитан кивком головы указал на пульт. — А пока давай, подключайся. Твои дружки давно уже бомбят хорьков, но кроме тебя никто не понимает их языка.
Корин ощутил прилив сил. Он усмехнулся и, подобрав под себя ноги, приподнялся от пола.
Схватившись за пульт, он выгнулся, чтобы втиснуться между Кэнком и Лиспом. Экран пестрел синими и красными вспышками, и оба десантника водили по нему перекрестными прицелами, то и дело нажимая на кнопки пуска, оставляя расползающиеся светло-желтые пятна в тех местах, где в прицел попадали зеленые сигналы.
Из радиоприемника доносилась тревожная скороговорка — кто-то без умолку трещал на языке хорьков.
— Это по моей части, — оживился Корин.
Кэнк взглянул на него с явным раздражением и неохотно посторонился, освобождая место. Корин примостился на нелепом сооружении, которое халиане считали стулом.
Трескотня в эфире продолжалась.
Вот что Корин смог разобрать:
— Фрегат номер тринадцать, что у вас там происходит, будь вы неладны?!
Он включил микрофон и доложил:
— Неполадки в системе контроля. Соблюдайте осторожность! Есть опасность столкновения! Неполадки в двигательной системе. Неполадки в системе управления огневыми средствами!
В правой части экрана возник обширный световой сигнал, и едва Лисл схватился за гашетку, в иллюминаторе появился увеличивающийся диск — вот и халианский крейсер пожаловал. Корин понял, что сознание у него было отключено всего лишь несколько минут. Вот бы еще хоть немного подурачить хорьков…
— Глушите двигатель! Остановить корабль! — яростно потребовал крейсер.
— Неполадки в системе контроля! — снова выкрикнул Корин в микрофон, следя, как Лисл берет в перекрестный прицел самый крупный на экране объект.
— Корабль неуправляем! Акселератор выжат до предела и заблокирован. Пытаемся восстановить контроль! Перехожу на прием.
— Прекратить огонь! — лихорадочно взвизгнул капитан халианского крейсера.
— Мы не можем, — объяснил Корин, и Лисл нажал кнопку на своей гашетке. А Корин продолжал болтать: — Орудия заблокированы. Мы пытаемся разомкнуть цепь, но не получается.
Лазерный луч, выпущенный в крейсер, был невидим в безвоздушном пространстве, в котором отсутствовала даже атмосферная пыль. Корин тоже взял крейсер на прицел и выпустил ракету, не сводя глаз с подлетающего к ним диска.
Следующая фраза хорьков переводилась примерно так:
— Да они, видно, с ума там посходили на корабле, или сам корабль обезумел.
В ответ кто-то другой затараторил:
— Подлежат немедленной ликвидации.
А потом корпус крейсера озарился яркой вспышкой.
— А какой ты раньше была веселой! — упорствовал Корин, стоя к Нэнси спиной. — Все было так замечательно, когда мы начали встречаться! Ты — такая красивая, музыка нас обволакивает, и никого нет на свете, кроме нас двоих, и ничего, кроме нашего танца, а твои глаза…
— Хватит! — оборвала она. — Что же ты вытворяешь со мной!
Он снова повернулся к Нэнси и увидел красные, воспаленные глаза, растрепанные волосы, наполовину закрывающие одутловатое лицо; слишком откровенно распахнутый халат, под которым проглядывало тело, некогда таившее для него столько соблазнов, а теперь обрюзгшее и непривлекательное.