Прорыв
Шрифт:
Они почувствовали, как их корабль содрогнулся от взрыва, увидели дыру, зияющую в том месте, где была прилеплена взрывчатка, и стелющийся по краям туман — это воздух вырывался из фрегата наружу.
— Вперед! — рявкнул в наушниках голос капитана, и Корин юркнул через открывшуюся пробоину внутрь халианского фрегата, нажимая на курок, паля во все стороны разлетающимся конусом очередей. Трое товарищей запрыгнули следом, и пламя, вырывающееся из их автоматов, слилось с его огневым шквалом. Неважно, что пули могут продырявить обшивку. Утечка воздуха — тоже не беда. Скафандры спасут. Сейчас важно только одно: перебить побольше халиан…
Пока они в этом преуспели. Стрельба оказалась излишней. Три мертвых хорька болтались, застряв в сетках подвесных коек, — они едва успели проснуться — лишь один сжимал в руке оружие. Изо рта и из носа у них выскакивали маленькие красные шарики. А один хорек словно надул огромный, налитый кровью пузырь. Возникший после взрыва перепад давления сделал свое дело.
Корин перезаряжал оружие и, глядя на подвешенные мертвые тела, думал: «С этими возиться не пришлось».
И снова ребята дразнили его на игровой площадке девчачьим имечком, но он не осмеливался ввязываться в драку, опасаясь материнского гнева. Его младшая сестренка Снуки все подслушала и стала распевать оскорбительный стишок дома.
— Проснись, проснись, милашка Кори. Проснись, ну сколько можно спать.
— Заткнись, — огрызнулся он.
— Это почему она должна молчать? — в комнату влетела разъяренная мать. — Не командуй здесь, Корин. Пусть поет все, что захочет. Не трогай ее!
И снова ему пришлось проглотить обиду, а немного погодя, когда песенка изрядно поднадоела матери, она выпроводила обоих на улицу, поиграть в кэтч. Сестра его не подняла вовремя перчатку, мячик с размаху угодил ей в щеку, и у Корина все похолодело внутри при мысли о предстоящей жестокой расправе — сейчас Снуки, истошно вопя, вбежит в дом, и ему несдобровать. Если только не удастся поднять настроение сестре.
— Снуки! — с ужасом воскликнул он и бросился к ней. — Прости меня. Я ведь не нарочно. Очень больно?
На какой-то момент она застыла. Потом улыбнулась, часто заморгала, высушивая уже навернувшиеся на глаза слезы, выдавила из себя короткий смешок и сказала с напускной бесшабашностью:
— Так, ерунда, слегка задело.
И игра продолжалась, но теперь Корина мучило сознание того, что он струсил, сдался прежде, чем ему бросили вызов.
Корин окинул взглядом отсек и увидел большие отверстия в кормовой и носовой части — два наглухо задраенных стальных люка. Халиане обычно не транжирили деньги, но на аварийных системах не экономили. Валиус прилеплял взрывчатый заряд к носовому кубрику, чтобы наверняка ликвидировать отдыхающих после вахты членов экипажа. Это удалось — трое из шести или семи уже мертвы, но как только давление в отсеке упало, переборки изолировали кубрик от остальных отсеков корабля, чтобы свести к минимуму утечку воздуха и избежать новых потерь. Теперь другие хорьки получили короткую передышку, чтобы влезть в скафандры или вызвать подмогу. Сделать и то, и другое они не успеют.
— Джейке и Боблач — в кормовую часть, — сыпал капитан отрывистыми командами, — Валиус — подготовить проход.
Валиус принялся лепить бесформенную массу на переборку в кормовой части.
— Но, капитан, — попытался возразить Джейке, — там наверняка никого не окажется.
— Если так, беги в носовую часть. А если найдешь кого-нибудь, прикончи, а потом за нами. Подрывай, Валиус.
Воздух с шипением вырвался наружу, когда взрывом снесло переборку. Джейке и Боблач бросились в образовавшуюся пробоину.
— Остальные — в носовую часть, — капитан обернулся, — Валиус, второй заряд готов?
— Ммм… один момент, капитан.
— Давай!
Люк заволокло клубами дыма, на какой-то момент установилась зловещая тишина.
— Ну что стоишь, разинув рот! — гаркнул капитан. — Вперед!
Сержант Кроувви ринулся в проход, открыв стрельбу, — и ему тут же снесло взрывом голову.
При виде разлетающегося вдребезги красно-серого шара Корина вывернуло наизнанку.
— От тебя требуется не болтовня, а работа! — отчитывал его приказчик, — тебя здесь держат не для того, чтобы ты фланировал по магазину с важным видом.
— Простите… но… — Корин вскинул подбородок и стиснул челюсти, чувствуя, что плечи безвольно обмякли. — Он заставил меня сделать разметки мелом, а потом вдруг говорит…
— Да слышал я, что он сказал! Я сыт по горло твоей болтовней! Оказывается, ты молокосос с непомерным гонором, который и на складе-то недостоин работать.
— Я лишь посоветовал ему чуть поднять манжеты…
— За советом клиент пусть идет к портному! А твоя задача — торговать одеждой, ясно?
— Но послушайте! Если бы я разметил неправильно, клиент вряд ли бы остался доволен!
— Не спорь со мной! — заорал приказчик.
— Я не спорю. Я просто пытаюсь объяснить…
— Не нужно. — Глаза у босса сузились. — Объяснишь все, когда будешь хлопотать о пособии по безработице. Ты уволен.
Корин нырнул в лаз и, упав плашмя на живот, зашелся в атакующем крике. Автомат его яростно огрызался очередями, каждый выстрел отдавался в плечо. Он уперся ногами в переборку, и в этот момент два хорька обрушили на него шквал огня. Пуля рикошетом ударила в ствол, и Корина обожгло болью, когда оружие дернулось в руках, но тут к нему пробился Луркштейн, а за ним Данвель и Парлан с вздрагивающими от очередей автоматами. Теперь хорькам пришлось разделить свое внимание, и у Корина появилась возможность перехватить автомат, бегло осмотреть его, снова прицелиться, и осыпать халиан градом пуль. Данвел дернулся и рухнул, истекая кровью, но зато и хорьки отлетели назад, искромсанные вдоль и поперек. Скафандры и безвоздушное пространство поглощали крики, а передатчики халиан работали на других частотах. Луркштейн и Парлан продолжали расстреливать хорьков, извивающихся в зловещем танце смерти.
Чуть позже к ним присоединились Мортон и Дюнскайф. Перешагнув через изуродованные останки Кроувви, Валиус принялся лепить взрывчатку на следующую переборку. Отсек внезапно заполнился десантниками.
Капитан потянул за руку Корина.
— Ну что, сынок, больно? — раздался в наушниках его суровый голос.
— Нет, сэр. — Корин судорожно глотнул воздух и встряхнул головой. — Наверное, должно болеть, но я ничего не чувствую.
Катерина с досадой швырнула меню на стол.
— Даже не дал мне заказать первой.
Корин вздрогнул и удивленно взглянул на нее:
— Я ждал. Но ты ведь все тянула, вот я и опередил тебя.
— А теперь пытаешься представить дело так, будто я цепляюсь к тебе по любому пустяку. Давай поговорим откровенно, Корин — то, что мы живем с тобой, совсем не означает, что ты можешь мной помыкать.
— Да я ведь и не заказывал для тебя.
— Но ведь мог заказать. Так совпало, что я тоже хотела цыпленка по-киевски, но сказать об этом не успела — ты уже заказал его для себя.