Про царя Трофима и печника Петрушку

С.В.Дубовик

Про царя Трофима и печника Петрушку

Здравствуйте детки! Зовут меня Баба Ефросиния и расскажу я вам чудну сказку про царя Трофима, да про печника Петрушку. Сказка мудрёна и не всякому дураку понятна будет, так што соберитися покучнее, да навострите уши повнимательнее.

Случилася ента история в одном царстве - осударстве. Не так шоб и далеко, да не так шоб и близко. Правил в том осударстве царь - государь Трофим. Злюшший и вредный был старикашка: с им поговорить, што мухомор съесть - одна отрава. Жил он со своею царицей во дворце и токма указы государственны строчил. То, шельмец, одно прикажет, то другое, жисти простому люду никакой от ентих бумаг не было. Оккупировал, самодур, осударство повсеместно.

Соберёт бывало своих министров и цельный час на их головы мат обрушат, а те как ягняты неразумные сидят, копытца под столом попрячуть, хвосты подожмуть и молчат. Перечить ему никто не осмеливалси. Слово поперек подумаешь так сей же час в казематах окажешься, а вслух скажешь и того хуже – голова с плеч…

И вот однажды пришёл царь на работу злюшший, аж слова у его во рту пересохли. Покуда брёл на службу, так один раз у дворца в лужу наступил, а другой раз его грязью главный лекарь окатил и умчался на своём тарантасе прочь.

Вошёл Трофим в кабинет, а там его уже министры дожидаются: хто с каким докладом. Выступают и кажный по шапке от царя получат.

– Хде же наш убивец всенародный? – Нахмурился Трофим и зенками лекаря разыскиват.

– Убыл на чрезвычайно происшествие, ваше величество!
– Рапортует первый министр. – Говорят, случай шибко редкий для наших мест, всю науку с ног на голову извернул.

– Какой такой случай? Ну-ка, докладывай!

– Говорят, у печника Петрушки, с Оливковой улицы на голове, на самой ейной макушке, лампочка вскочила.

– Што!? – удивляется царь.

– Лампочка, говорят, выросла.

– Енто кака-така лампочка? Ты, што интрихган, несёшь?

– Обыкновенна лампочка, ваше величество. В сто вольт номиналу.

Только успел министр слова свои вымолвить, как отворяется царский кабинет и вваливатся в его главный лекарь, што по пачпорту узбек. Никак отдышаться не может и токма ртом воздух ищет.

– Ваша…ваша величества…

– Што?

– Ваша величества, инцидент международный случилися.

– Говори толком, шайтан! – шумит Трофим.

– У Петрушки печника из макушки лампочка торчит.

– Да што за ерунда така. Откель же такое возможно?

– Не поймём, ваше величества. Чуда, какая-то. Ренхгент делать надо, а так не разберём, - разводит руками главный лекарь.

После таких новостей во дворце цельный день шум стоял осударственного размера и токма к вечеру министры с царём порешили назавтра на Оливковую улицу съездить.

А на Оливковой улице и без того переполох. Как честной народ Петрушку увидел так по домам и попрятался. В артели Петрушки все шарахаются, заразы от его макушки сторонятся. Токма один лекаришко районный - Фукс из Лондону предложил Петрушку всего изучить. Хотел научну, значить, работу по его случаю сочинить. Да когда его оглядел, так сам в изолятор себя положил и клизьмой из лекарственных трав в одиночку поправлялся.

До царского визиту Петрушка с лампочкой уже сроднилси и почти што не чуйствувал, не считая, когда кудри свои молодецкие расчёсывал. Он бы може и позабыл бы об своей напасти, не случись у его настояшшего конфлихта с артельскими.

Плотник Никодим забастовал и заявил ультиматум, што всякую свою деятельность сворачивает покамест Петрушку всесторонне не исследоват, и документ из поликлиники не покажут. Вот так! Ни больше, ни меньше. Артельщики Никодима послушались и принудили Петрушку в поликлинику пойтить. Собрался в тот день Петрушка к врачу, как влетат во двор мальчишка пестрожопый и давай орать об царском визите. Народ перепугался такому гостю и пустился бегать по амбарам – стол собирать. Через час собрали стол и дорогого гостя ожидают. Бабы до одури песни горлопанют, девки хороводы выкаблучивают, а мужики с красными рожами стоять в шеренгу по росту. Тута и наш царь во двор артельский влетает, как напасть кака. Тьфу, леший! Свиты вокруг его не счесть.

– Хто туть главный? – заорал воевода.

– Я, - дрожит кузнец Еремей.

– Царь-государь прибыл. Смирно-о-о!!!

Народ замер, а гармониста от такогу крику слух на все ноты растерял. Царь в объимку с царицей подходють к кузнецу и свестку беседу с им на парижский манер заговаривают.

– Царь батюшка, отец родной, не побрезгуй харчами нашими скудными, раздели стол владыка с трудовым коллективом, - раскланивается в ответ кузнец.

– Ладно, ладно, не скули. Посидим ешо. Токма ты мне сперва народ представь и хто тут у вас Петрушка? – говорит Трофим и царице своей лыбится.

Ну, Еремей тут из кожи вон вылез и давай всю свою артель прославлять.

– Енто, ваше величество, каменщик Евдоким, руки – чисто золото, шо хошь выложит: ежели не верите, так он сей миг вам пизанску башню соорудит. Тута вон стоит плотник Никодим, он хоть и поганец, однако, из любой чурки враз Буратину вырежет. Тот, что пониже, то электрик Лука. Вы ему особо внимания не уделяйте, он плохо слышит, потому шо током нсквозь покалеченный. А здесь…

– Этак у нас на всю твою коллективну свору времени не хватит. Показывай нам Петрушку, печника.

– А вон он, ваше царско величество, вон, осьмой справа стоит.

Подошли царь с царицей к Петрушке, а он от такой близости с самодержцем весь трясётся.

– Ты Петрушка печник? – спаршиват Трофим.

– Я, - чуть дыша, молвит Петрушка.

– Сымай картуз и показывай, не тяни! – грозно говорит царь.

Петрушка снял шапку, а под ей сама настояшша лампочка. Царица как ахнет, да так со всего маху в обморок и свалилась. Министры к ей подбежали и давай откачивать, а Трофим тем временем замер супротив Петрушки будто язык проглотил.

– Ну, сурприз, - сказал он и засмеялся. – Енто как же ты умудрилися таку гадость с собой сотворить? Прямо носорох, одно слово носорох!

– Я царь-батюшка, ничего с собой не делал. Она сама выросла, - молвил Петрушка.

– Да уж прямо таки и выросла? Хде же енто видано, шобы на голове у печников лампочки гнездились? – задивился царь. – Ну, братец удивил!

– Чем же удивил?

– Дак вот устройством своим.

– Так ведь это никакое не устройство, батюшка. Без всякого умыслу произросло. Это просто лампочка, поглядите, - и Петрушка голову свою неразумну к царю на поклон суёт. Царица токма очухалась и опять завизжала.