Призрак
Шрифт:
М-с Бэлмор вздохнула.
– Моя участь общая Со всеми духовидцами,- покорно сказала она.- Моя изумительная встреча с духом приписывается салату из омаров или обману. У меня по крайней мере осталось от видения одно воспоминание- поцелуй из невидимого мира. Вы не знаете, Тиренс, был ли капитан Кинсольвинг очень смелым?
– Он, кажется, был убит при Иорктоуне, - сказал Тиренс, припоминая.
– Говорят, что он удрал со своей ротой после первого сражения.
– Мне кажется, он был робок,- рассеянно произнесла мс Бэлмор:- он мог бы выдержать второй.
– Второй бой?-тупо спросил Тиренс.
– О чем же другом я могла бы говорить? Теперь мне пора собираться, автомобиль будет здесь через час.
Какое прекрасное утро,- не правда ли, Тиренс?
По дороге на станцию мс Бэлмор вынула из саквояжа шелковый носовой платок и загадочно взглянула на него. Затем завязала на нем несколько крепких узелков и бросила его, в подходящую минуту, через скалу, вдоль которой вилась дорога.
Тиренс, в своей комнате, отдавал приказания лакею Бруксу:
– Заверните весь этот хлам в пакет и отправьте по адресу, указанному на этой карточке.
Это была карточка нью-йоркского костюмера. "Хлам" состоял из мужского костюма XVIII века, белого атласа с серебряными пряжками, из белых шелковых чулок и белых же лайковых туфель. Пудренный парик и шпага дополняли костюм.
– Поищите, Брукс, - немного тревожно прибавил Тиренс, - не найдете ли вы шелковый платок с моей меткой в углу? Я, должно быть, обронил его где-нибудь.
Месяц спустя м-с Бэлмор с одной или двумя дамами из элегантного общества составляла список приглашенных на поездку в экипажах через Котскайль. Она просматривала список для окончательной цензуры. В нем стояло имя Тиренса Кинсольвинга. М-с Бэлмор слегка провела по имени своим цензорским карандашом.
– Слишком робок, - мило прошептала она в виде об'яснения.