Чтение онлайн

— Целое? — испуганно спросила Джемма, едва не выронив стеклышко. — Разве это возможно? Или вы…

Она хотела спросить: «Вы женаты?» — но осеклась. Ей сделалось так жутко, что какое-то время Джемма могла лишь смотреть на Дэвина, не произнося ни слова.

— Я таким родился, — беспечно ответил он. — Магический дефект… который сегодня позволил мне спасти нас обоих.

По спине проползла капля пота. Джемме казалось, что столовая куда-то уплывает от нее и она вот-вот упадет в обморок от страха. Что решил король? Почему Дэвин держится настолько свободно?

— Спасти? Но как?

— Его величество Кормак был разгневан, — сообщил Дэвин, и его улыбка на какое-то мгновение померкла. — Потому что принц, который покупает дочь бунтаря и приводит в свой дом, — это в каком-то смысле государственная измена, и с ним нельзя не согласиться. И я сказал ему, что ты — моя вторая половина. Что в тебе вообще не было никакого хрустального яблока. Ты моя, и я тебя никому не отдам.

Несколько долгих минут Джемма сидела молча, стараясь справиться с волнением. Кровь шумела в ушах, как морские волны, и в этом шуме слышалось: «Я не отдам… Я не отдам… Ты моя…»

— Он ведь все узнает! — прошептала Джемма. — Пусть сейчас моего яблока не видно, но потом-то!.. Все раскроется!

— Через полгода, — уточнил Дэвин, накалывая на вилку очередной шампиньон размером с куриное яйцо. — Но к тому времени ты уже шесть месяцев будешь моей женой.

Это прозвучало словно оплеуха, после которой наступает звонкая тишина. Джемма вздохнула, провела ладонями по лицу. Нет, надо опомниться, надо прийти в себя. В конце концов, что такого ужасного и непереносимого ей предлагают? Стать законной женой самого страшного темного мага? Который растворит ее в меду или скормит собакам, если она будет сопротивляться?

— Вашей женой, — сокрушенно повторила Джемма.

Уже потом она заметила, что выражение лица Дэвина обрело привычную горечь, словно она чем-то задела его. Ну конечно, задела. Рабыне, дочери врага государства, следует принимать такое предложение с радостью и молиться, чтобы его высочество не передумал. А она испугалась и не смогла скрыть своего ужаса, хотя Дэвин не сделал ей ничего плохого, не обидел ни словом, ни действием.

Джемме сделалось стыдно.

— Вот именно, — кивнул Дэвин. — Надеюсь, до медовых ванн у нас все-таки не дойдет.

Принц-ворона оказался щедр — вручил Джемме свою чековую книжку и предложил ни в чем себе не отказывать. На мгновение Джемму укололо воспоминание: они с мамой отправляются за покупками, и отец, улыбаясь, говорит, вручая им свою чековую книжку: «Принарядитесь как следует, мои красавицы! Ни в чем себе не отказывайте! Пусть все завидуют моей жене и дочери!»

Это было горько, но Джемма с удивлением обнаружила, что горечь стала привычной.

— Не боитесь, что я сбегу? — спросила она.

В конце концов, кто мешает ей купить все необходимое для путешествия, а потом поехать на вокзал и сесть в поезд, который увезет ее, допустим, на Дальний Восход? А там она сядет на корабль и уплывет на Маланийский архипелаг, к чайным плантациям. Или еще дальше, в края, где не заходит солнце.

Дэвин посмотрел на Джемму со странной смесью снисходительности и грусти. Он не делал ей ничего плохого — а она все равно хотела сбежать. Все равно куда, лишь бы подальше от него.

— Тебе некуда бежать по большому счету, — невозмутимо сообщил он. — Ты путешествовала только с родителями, верно? У тебя нет опыта перемещений по стране в тех условиях, когда за тобой охотится полиция. Ты не знаешь, где найти крышу над головой, да так, чтобы тебя не предали, не ограбили и не убили.

Джемма угрюмо посмотрела на него. Да, он был прав, и эта правота отдалась в ней густой тоской. Некуда бежать, ты рабыня. Беглых рабов ловят и забивают плетьми насмерть, и тогда Дэвин уже не станет за тебя заступаться.

— Я пошутила, — проронила Джемма. — Никуда я не убегу.

Дэвин улыбнулся. Осторожно подцепил пальцами ее подбородок и несколько долгих минут смотрел в лицо так, словно пробовал прочитать мысли. Джемме казалось, что ее сердце падает куда-то вниз, во тьму, и там, в этой тьме, медленно крутится голубой глобус незнакомой планеты.

Она сама не знала, как устояла на ногах и не рухнула на ковер. Ноги подкашивались, во рту сделалось горько. Наконец Дэвин убрал руку и сказал:

— Я поставил маленькую систему безопасности на тот случай, если ты не пошутила. Решишь сбежать — она тебя задушит.

Джемма вдруг поняла, что ее левое запястье охватывает тонкая цепочка. Она подняла руку и увидела серебряный браслет, на котором красовалось маленькое бриллиантовое яблоко. Черешок украшала россыпь бледно-голубых топазов, в алмазной глубине парили рубиновые зернышки. Бесценная вещь.

— Спасибо, — прошептала Джемма, завороженная игрой света в яблоке. Она никогда не видела настолько изысканного украшения. — Оно прекрасно…

— Оно тебя убьет, если ты не будешь умницей, — сообщил Дэвин и, легонько стукнув Джемму по кончику носа каким-то очень милым, почти семейным движением, добавил: — Приятной прогулки!

Джемма и сама не поняла, как ее вынесло за дверь особняка. Она опомнилась уже за воротами, когда подумала, что перед ней лежит вся столица и можно притвориться, что ничего плохого не случилось. Да, Джемма сейчас в затрапезном платье и штопаных чулках, но через минуту она пройдет по улице, завернет в магазин и выйдет из него уже не рабыней в чужой поношенной одежде, а барышней.

Администратор магазина — важный, солидный и такой пузатый, что Джемма подумала: он, должно быть, давно не видел собственных ног, — сперва прикрикнул на нее:

— А ну, пошла отсюда! Здесь не подают!

Джемма прошла в магазин, бросила взгляд на платья, выставленные на манекенах, и лишь затем ответила ледяным тоном, не оборачиваясь на администратора:

— Я от его высочества Дэвина. Подберите мне что-нибудь в духе мастерской Гальяни.

В ее прежней жизни ни один продавец не осмелился бы говорить с ней в подобном тоне — эта мысль в очередной раз заставила сердце Джеммы тоскливо сжаться. Однако упоминание его высочества заставило администратора подпрыгнуть и с удивительной для его сложения скоростью помчаться куда-то за витрины.