— Что ж вы сделали с милым АрбатомС этой улицей, прежде живой?В разуменье своем небогатомКак же вы поступили с Москвой!Что сказали бы дед или прадедВам, ступившим на пагубный путь?Лучше улице имя утратить! —Ведь его все же легче вернуть.
«Пенсионер союзного значения…»
Пенсионер союзного значения.Он утром принимается за чтениеГазет. Но слабы старые глаза.А тут еще правнучка-егоза.Пенсионер союзного значения.Над ним стоит неясное свечениеБылых волос или былых заслуг.Он жалуется также и на слух.
БОРИС И ПАВЕЛ
Среди поэтов прочих —Всяк видел, кто умен,—Стоял короткий прочеркНапротив их имен.Знать, кто его поставил,Подумал: навсегда.И впрямь Борис и ПавелИсчезли без следа.И слева тишь, и справа.Прошел таежный пал.Про них от ЯрославаЯ только и слыхал.Бедовые ребятки,Закваска не слаба.Сыграла с ними в пряткиСуровая судьба.Их слов протяжный отзвукПропал вдали и стих…Но в долгих зимах острыхЖивым остался стих.
«Пчелы этой взяток…»
Пчелы этой взяток,Печи этой хлеб…«Позвольте, нельзя так.Талант ваш нелеп».Высокое небо,Крутая стезя.В таланте — все лепо,Таланту — все льзя.
«Для писателей…»
Для писателейСерьезных умных книгОбязателенВнезапный острый мигВозвращенияК начальному добру,ОтвращенияК бумаге и перу.
ДОЧЬ ТРИФОНОВА
И после кратковременной заминкиДрузья, кто группкой, кто по одному,Поехали — поминки не поминки,—Но все-таки отправились к нему.Еще не знали многие — до стона!…Звонкам обычным не было числа.Дочь, поднимая трубку телефона,Всем говорила: — Мама умерла…Ей было лет четырнадцать в ту пору,И поражало сразу, что она,Ища в отце привычную опору,Была, возможно, более сильна.Та детская пугающая сила,Таящаяся в недрах естества,С которою она произносилаНемыслимые, кажется, слова.Сидели средь табачного угара,Внезапных слез и пустяковых фраз,И вздрагивал, как будто от удара,Отец, ее услышав, каждый раз.
«Друзья его второй жены…»
Друзья его второй жены,Смеющейся по-молодому,В ее глазах отраженыИ стать хотят друзьями дома.Скажи мне, кто твой друг, а яСкажу, кто ты… Он не был резок,Но в грозных волнах бытияЕму мешал такой привесок.И сердцу были не нужныПосередине лихолетийДрузья его второй жены,А в скором времени и третьей.
ЗАРОК
Нас учили лучшие умы —И не заикаться,Чтобы от тюрьмы да от сумыВ жизни зарекаться.Впрочем, даже горькая бедаМожет в бездну кануть.Все-таки не все, не навсегдаСохраняет память.После встреч с тюрьмой или сумойМожно разогнуться…В старости со старостью самойНам не разминуться.Станете такими же, как мы,Доживя до срока…Что там — от тюрьмы да от сумы,—От того зарока!
ПОХОРОНЫ ПОЭТА
В дубовых, много видевших, стенах —С чего, не знаю, вспомнилось про этоЯ был когда-то на похоронахПрекрасного российского поэта.Народу было мало. Почему?Ведь он считался классиком, похоже.Я сам, сказать по правде, не пойму.А кто там был, почти не помню тоже.Хотя потом у Слуцкого прочел,Что были сестры этого поэта,Учительницы отдаленных школ,Проехавшие, кажется, полсвета.В цветах и хвое красный гроб тонулПосередине траурного зала.Сменялся равномерно караул,А сверху тихо музыка звучала.Впоследствии торжественно пропет,—Немало миру шумному поведав,Лежал в гробу измученный поэт,В себя вобравший нескольких поэтов.Из нежности был соткан этот путьС приправой из иронии и соли.Чтоб сверху на умершего взглянуть,Я медленно взошел на антресоли.И сразу на пюпитре скрипачаУвидел ноты «Похороны куклы».И так обидно стало сгоряча,Что краски дня холодного потухли.Ушел, толкнув увесистую дверь.Троллейбусные вспыхивали дуги…Но это было — думаю теперь! —Как некий жест, вполне в его же духе.
ЖЕСТОКИЙ РОМАНС
Всероссийской эстрады жемчужина,Что вам души сжигала дотла,Оказалась в тот вечер простуженаИ, естественно, петь не могла.И в гостинице, ставшею сотоюНа гастрольном пути у нее,Полоскала календулой с содоюДрагоценное горло свое.А над всеми концертными залами,Что в пространстве сияли светло,За огнями большими и малыми,Деревенское детство текло.А потом заводская окраина,Где гитара звучит у ворот,И душа ею сладко отравленаИ навеки взята в оборот.Разумеется, речь не о старости,—Впереди еще длительный путь,—А о той подсознательной жалости.Что прошедшего нам не вернуть.Отражение звездного куполаПопадало на стекла окна.В шарф мохеровый плечики куталаВ этом люксе огромном она.
ЗАГОРЬЕ
На хуторе Загорье
Росли мы у отца.
А. Твардовский
Дворянские усадьбы,Где жили Блок к Фет,Могли не угасать быЕще немало лет,И люди, не по плану,Тянулись бы туда,—Как в Ясную Поляну,Что нынче как тогда.…Вот родина поэта.Не двести лет, не стоСуществовало этоКрестьянское гнездо.В отличье от дворянских.Орловских, тульских, брянских.Но общее одно —Исчезло и оно.
«Как при литье металл с опокою…»
Как при литье металл с опокоюВ жаре и в искрах — заодно,Искусство со своей эпохоюВсесильно соединено.Черты мятущегося времени,Раскрыты и обнажены,—В Толстом, в Чайковском или в РепинеРазительно отражены.
ГЕНИИ
В жизни гениев, чей путьВсем, казалось бы, понятен,Много есть, коль вглубь взглянуть,Темных мест и белых пятен.Слава богу, есть покаВ день защиты и зачетаНепонятная строка,Неразгаданное что-то.Слава богу, до сих порЗа узорами оградки —Непредвиденный просторДля зацепки и догадки.