Прекрасные сабинянки
Шрифт:
Римляне гордо подбочениваются. Среди женщин волнение и слезы. Спокойный голос Прозерпины: «Отчего они и в самом деле не идут? Пора бы!»
Клеопатра. Это звучит очень гордо, милостивый государь, и вашей позе я не могу отказать в красоте, но как поступили бы вы, если бы ночью пожелали нас похитить?
Сципион. Мы будем бодрствовать всю ночь!
– А днем?
– А днем тогда вы сами не уйдете.
Томный голос Вероники: «Почему они так далеко? Мне стыдно, когда они так далеко. Я хочу, чтобы они были ближе!» И шепот женщин: «Держите ее!»
Клеопатра. Какая самоуверенность! Но мне жаль вас, сударь: правда, я не могу отказать вам в чувстве почтительности и уважения к нашим страданиям, но ваша молодость вовлекает вас в ошибки. Сейчас я приведу вам аргумент, который сразу разрушит вашу чудесную мечту и, надеюсь, заставит вас даже покраснеть. А дети, милостивый государь?!
Сципион. Какие дети?
– Дети, которых мы оставили?
– Признаюсь, сударыня, это вопрос серьезный. Позвольте удалиться мне на минуту для совещания с товарищами.
Клеопатра идет к своим. Сципион к своим. Шепотом совещаются.
Сципион. Сударыня!
Клеопатра. Я слушаю!
– Мои товарищи, господа древние римляне, после продолжительного совещания, поручили передать вам, что у вас будут новые дети.
Клеопатра (пораженная). Ага! Вы так думаете?
– Мы клянемся! Господа, клянитесь!
Римляне клянутся нестройным хором.
Клеопатра. Но у вас здесь очень некрасиво.
Сципион (обиженно). У нас?
– Да. Ужасная местность! Горы, буераки, вообще что-то непонятное. Зачем здесь лежит этот камень? Уберите его, пожалуйста.
– Сударыня (убирая камень).
– Какие-то деревья! Это Бог знает что, я здесь задыхаюсь! Пожалуйста, что это за глупое дерево? Вы сконфужены, милостивый государь? Впрочем, позвольте мне удалиться: кажется, я должна вам дать какой-то ответ.
Сципион. То есть как: какой-то?
– Вы о чем-то спрашивали, кажется?
– Я? Простите, сударыня, я немного одурел! О чем я вас спрашивал?
– Ну вот! Теперь вы оскорбляете меня.
– Я?
– Ну да. Вы говорите, что вы одурели!
– Я?
– Не я же! Вы забываетесь, милостивый государь!
– Я?
– Впрочем, я удаляюсь. Оправьтесь, милостивый государь, пока мы будем совещаться: на вас жалко смотреть! У вас есть носовой платок? Вытрите лицо: оно у вас так потно, будто вы целый день таскали камни!
Намеревается уйти.
Сципион. Нет, сударыня, позвольте: я, кажется, действительно таскал какой-то камень, но ведь это вы же меня заставили!
Клеопатра. Я? И не думала!
– Позвольте, сударыня, но в чем же дело?
– А я почем знаю: это ваше дело, а не мое!
– Вы, кажется, смеетесь надо мною.
– А вы заметили?
– Я не позволю смеяться!
– Как же вы это сделаете?
– Я, слава Богу, еще не муж!
– Ага! Теперь уже: слава Богу! Недурно, сударь! Хороши мы были б, если бы поверили вашим клятвам (к своим). Вы слышите: они уже радуются, что мы не их жены!
– Нет, это невозможно! Или вы прекратите…
– Или…
– Или уходите домой! Да, да, уходите-ка домой, сударыня! Довольно! Клянусь Геркулесом, мы не для того основывали Рим, чтобы вязнуть в ваших нелепых рассуждениях, как мухи в варенье!
– Нелепых?
– Да, да, идиотских!
Клеопатра (плачет). Вы меня оскорбляете.
– О Юпитер, теперь она плачет! Что вам надо, сударыня? Чего вы ко мне привязались? Хоть я и древний римлянин, но я, ей-Богу, сейчас с ума сойду! Да перестаньте же плакать, я ничего не понимаю, что вы там бормочете!
Клеопатра (плача). Вы нас отпускаете?
– Да, да! Товарищи! Господа древние римляне! Вы слышали? У меня больше нет сил!
Толстый римлянин. Пусть уходят: мы отберем жен у этрусков.
Сципион. Это не женщины, а… Клеопатра (плачет). Честное слово? Сципион. Да что честное слово?
– Вы нас отпустите? Может быть, вы это говорите нарочно? А как только мы захотим уйти, вы нас схватите?
– Да нет же – уходите. Вот привязалась!
– А вы нас отнесете?
– Что такое?
– Ну да, как вы не понимаете? Раз вы нас принесли сюда, так вы должны отнести и назад. Тут очень далеко.
Женщины ядовито смеются. Сципион, задыхаясь от гнева, мечет бешеные взгляды, что-то хочет сказать, но, топнув ногой, идет к своим. Все римляне демонстративно оборачиваются к женщинам спиной и так сидят во время дальнейшего. Женщины спокойно совещаются.
Клеопатра. Вы слыхали, дорогие подруги: нас отпускают.
Вероника. Да, это ужасно!
– Нет, скажите лучше: прогоняют! Это возмутительно: похитить ни в чем не повинных женщин, взбудоражить среди ночи весь дом, перевернуть всю мебель, разбудить детей, а теперь извольте: мы им не нужны!
– А наши бедные мужья! За что же они пострадали?
– Нет, вы подумайте: ночью, когда все спят!
– А вы знаете дорогу отсюда?
– Неужели вы думаете, что я наблюдала за дорогой? – конечно, нет. Знаю, что только ужасно далеко.