Чтение онлайн

Я подозвал женщин к себе и продемонстрировал им заготовленный текст. К счастью он оказался довольно простым, что позволило танцовщицам быстро заучить частушки. И уже через десять минут женщины танцевали под гармонь дяди Мити, исполняя песни приличного содержания. Этот вариант мне нравился куда больше, кто знает, что на празднике учудил бы пожилой музыкант. Особенно под градусом...

К следующим артистам не было никаких придирок. Я увидел, как танцевальные выступления, так и оптимистичные песни, настраивающие коллектив на сплоченность.

Ух, дядя Митя... Отличился только ты один.

— Все молодцы! На сегодня всё. Готовьтесь к завтрашнему дню! — попрощавшись с толпой я посмотрел на Аллочку, которая бережно сложила магнитофон в чемодан, дружелюбно улыбаясь уходящим исполнителям.

Ну хотя бы с культурной программой у нас всё в порядке. Да и с посевной тоже дела налаживаются. А вот с овцами нет. Копытная гниль еще сильнее обострила проблему с кормами, и нам нужно срочно их закупать дополнительно, буквально еще вчера нужно было.

Честно сказать, в этот момент я уж было подумал над словами Елина, о том что надо бумагу писать в райком и просить пересмотреть план, предоставить помощь или еще что-то. Но нет, должны своими силами справится.

Тем более что я как следует прочистил мозги товарищу Тупину, и теперь он будет заботится о несчастных животных как следует.

Так что, вылечим, выкормим и план выполним.

Тем более, что есть и вполне легальные ухищрения, направленные на повышение количества сдаваемой шерсти. Надо только всё обсудить с товарищем Горбаковым, да провести собрание с теми колхозниками, которые через месяц — полтора будут в первый раз стричь овец. Завтра этим и займусь в первую очередь.

Москва, Министерство сельского хозяйства, девять часов вечера.

Товарищ Антоненко только собрался как следует выпить столичной и закусить красной икоркой (свояк, рыбный инспектор в Карелии с оказией передал родственнику чуть ли не килограмм изъятого у браконьеров продукта), как раздался телефонный звонок.

— Алло, — буркнул в трубку недовольный Антоненко, — кто говорит?

— Василий Дмитрич, извини что поздно звоню. Дело есть.

— Конечно, товарищ Кулагин, — тут же подобрался Антоненко. Я весь внимание.

— Василий Дмитрич, а подскачи-ка ты ко мне. Срочный вопрос надо провентилировать. Я тебе говорил, если помнишь.

— Это насчёт Калуги? — тут же сообразил Антоненко.

— Верно, — хохотнул Кулагин, — далеко пойдёшь Дмитрич. Нюх у тебя в правильном направлении работает. Машину я за тобой выслал.. Так что жду.

— Вася, что там? Кто звонил? — спросила Антоненко жена, дородная женщина в цветастом китайском халате и с рано поплывшим овалом лица. Василий Дмитрич тут же поморщился и вспомнил недавних комсомолок. Против них его спутница жизни ну совсем не смотрелась.

— Это по работе, Клава, — ответил он, — надо отъехать в министерство.

— Понятно, — только и вздохнула жена, — ты только там не задерживайся. Пожалуйста, — с тоской добавила она.

Клавдия Антоненко была умной женщиной. Она хорошо понимала, чем её муж занимается на таких вот внеурочных собраниях. Но, как и любая умная женщина, помалкивала. Дом полная чаша, дети обуты-одеты, а что до этих девок? Так хороший левак укрепляет брак.

— Подай мне пиджак и брюки, — попросил Антоненко, надевая белую рубашку и поправляя семейные трусы, — и галстук тоже. К Кулагину еду, — со значением добавил он.

Услышанное приободрило Клавдию. Если муж говорит про Кулагина, значит он и правда едет по работе, а не по бабам.

Через десять минут товарищ Антоненко полностью готовый вышел из своей квартиры, спустился с пятого этажа недавно сданного многоквартирного дома, вышел во двор и тут же сел в ведомственную Волгу.

А еще через полчаса он уже вошёл в до боли знакомые двери министерства сельского хозяйства. Поднялся на третий этаж, с одобрением посмотрел на стоящие горкой дефицитные японские кондиционеры, их начнут устанавливать к лету.

«Наконец-то этот дурдом имени лысого Никитки закончится, и здесь будет не так жарко и душно», — подумал он, — «Какой идиот додумался объявить кондиционеры буржуазным излишеством? Товарищ в калошах, не иначе».

— Можно, товарищ Кулагин? — вежливо спросил он, постучав, а затем и приоткрыв дверь очень важного начальника.

— Заходи Дмитрич, — услышал он глухой и по позднему времени поддатый голос, — что-то ты долго ехал.

— Прошу меня извинить, товарищ Кулагин, — тут же извинился Антоненко.

Это у него было свободное время. А хозяин кабинета — большой человек, такие всю жизнь на службе, понимать надо!

— Будет тебе Дмитрич, — услышал он в ответ, — ты небось выпить хотел по случаю выходного, а я тебя отвлёк. Ну так давай, не стесняйся.

Хозяин кабинета сделал поистине отеческий жест, и Антоненко заметил, что слева от Кулагина, на столе, уже всё готово. Запотевшая бутылка водки с двумя серебряными стопками и целая тарелка икры. Да не красной, как у Антоненко дома, а чёрной.

— Будем Дмитрич, — сказал начальник щедро разливая водку по стопкам.

— Ваше здоровье, товарищ Кулагин, — отозвался Антоненко, поднимая стопку и на выдохе опрокидывая её в себя.

Мужчины закусили дефицитной икоркой, и товарищ Кулагин, показывая, чтобы его поздний гость налил еще по одной, сказал:

— Тут по партийной линии пришел сигнал из Калуги по поводу этого Филатова. Ты давай Дмитрич, не стесняйся. Края видишь или как? — хлоп, и следующая стопка опустела, — Да, из Калуги пришёл сигнал. И мы должны всё как следует проверить. Проверить и по всей строгости, не взирая на личности и обстоятельства. Понял меня? — требовательно спросил Кулагин и показал жестом, чтобы Антоненко снова налил.