Предатель крови
Шрифт:
— Меньше съешь, Уизли, нам больше достанется, — не преминул подколоть Малфой, видя, что я никак не совладаю с омлетом.
— Иди в задницу, — привычно ответил я. — Показал бы лучше, как это делается, чтобы я первый курс и весь факультет не позорил!
— А я тебе нанимался в гувернеры?
— Разве Слизерин — не одна большая семья?
Повисла пауза. Флинт покосился на нас и нахмурился.
— Возьми вилку в левую руку, нож в правую, — другим тоном сказал Малфой. — Повторяй за мной. Лонгботтом! Что замер? Ты тоже действуй… хотя ты-то как раз умеешь. И — раз…
К концу завтрака я уже усвоил, как есть левой рукой, выслушал лекцию о столовых приборах (я очень хотел заткнуть Малфоя с его шуточками, но знал, мне это пригодится, поэтому сцепил зубы, слушал и запоминал), немного разобрался в сортах чая и кофе… Бедная моя мамочка! Она, повторюсь, замечательно готовит, но вот чай заваривать не умеет, я тут впервые попробовал такое… такое…
И вот тут-то и появились почтовые совы. Лонгботтом съежился, предчувствуя разнос от бабушки, а я просто прикрыл голову руками. Ясно было, что мамочка развернется на всю катушку…
И верно, громовещатель ка-ак раскрылся!.. Да так и закрылся. Эту заразу мгновенно сбила староста.
— Мистер Уизли, — холодно сказала она мне, — пожалуйста, передайте вашей матушке, что на нашем факультете, — эти слова она особенно выделила голосом, — не принято присылать детям вульгарные крикливые… хм… открытки. Или, быть может, вы предпочитаете, чтобы я сама это сделала?
— Если вам не трудно, — ответил я смиренно. — Боюсь, матушка может меня и не послушать…
— Хорошо, я ей напишу, — кивнула она.
Лонгботтом тоже получил послание — длиннющее письмо с массой подчеркнутых слов, закапанное слезами… и с припиской в конце: «Ты вылитый Фрэнк!»
— Это мой отец, — напомнил Невилл, улыбаясь. — Ну вроде она не очень сердится…
Перси явно ненавидел меня. Близнецы выплатили мне выигрыш — они не верили, что я попаду на Слизерин, — и теперь думали, чтобы еще такое провернуть. А мне, чтоб его, было просто хорошо: я чистокровный, с этой стороны ко мне было не подкопаться. Я ни к кому не приставал, общался с Лонгботтомом и изредка с Малфоем (ну, когда тому хотелось подурачиться), не лез в драки, учился… не очень здорово, но все же получше Крэбба с Гойлом! Вот наш декан явно был в шоке, пару раз протер глаза, обнаружив за партой нас с Невиллом, но быстро успокоился. Главное было вовремя хватать Лонгботтома за руку, чтобы не сыпанул в котел, чего не надо, а то он как задумается — так и валит, что попало. Невилл и не мыслил получить на зельях больше «удовлетворительно», но у меня были совсем иные планы, так что я старался не отставать от большинства. Вот на Поттера с той самой кудрявой девочкой вечно сыпались громы и молнии: у него руки не оттуда растут, а она вечно умничает…
…-Уизли, сколько лет вашей палочке? — спросил Флинт, переговорив с Фарли.
— Не знаю, сэр, много…
— Ясно. Держите, — он протянул мне позвякивающий кошелек. — Купите новую, ради Мерлина, иначе школа может не пережить вашего присутствия!
— Я… — рука дернулась было за деньгами, но я ее удержал. — Я не возьму подачку.
— Уизли, вы идиот?! Какая подачка?! Для малоимущих студентов на факультете давно заведен фонд, кто сколько может, тот столько и вносит. А учитывая ваши обстоятельства, — сказал он, окинув меня взглядом, — мы можем потратиться. Хотя бы ради того, чтобы вы нас не покалечили этой, с позволения сказать, палочкой!
— Спасибо, — понуро выговорил я, хотя ликовал в душе. — Но я же не смогу купить новую раньше каникул…
— Я сам вас отведу в выходные, со мной отпустят. Лишь бы не находиться рядом с этой жертвой… гм… Не знаю, что ваши братья делали с палочкой, только не колдуйте рядом со мной!
— Спасибо! — уже искренне произнес я. У меня вообще-то имелись деньжата, близнецы ведь отдали долги, но если платит факультет… Почему нет?
— И еще, Уизли, — произнес Флинт, — ваш фамилиар…
— А что с ним?
— Уберите либо поменяйте. У нас на факультете крыс не было, нет и не будет, — многозначительно произнес он.
— С огромным удовольствием! — выпалил я, выудил из кармана носовой платок, из рукава мантии — крысу, завернул ее понадежнее и сунул узелок Флинту. — Передайте ее, пожалуйста, Перси, скажите, я был рад подарку, но это его крыса… вот… Извините, я боюсь лично с ним говорить.
— Я понимаю, — неожиданно мягким тоном сказал Флинт. — Все предки, братья — «грифы», а тут вдруг Слизерин, который они ненавидят за одно название.
— Точно. Я на каникулы не поеду домой, ну его…
Я стиснул зубы.
— Страшно? — опасным тоном спросил Флинт.
— На слабо брать не надо, дешевый прием, — ответил я. — Просто не хочу. Достали. Старшие то, старшие сё… Устал я от них. Нет, про отца не спрашивайте. Его работа — это его работа, я тут ни при чем.
— Да, вижу, достали вас, молодой человек, основательно…
— Угу, — сказал я и молчал до самого вечера, когда меня застукал в душевой Малфой.
— Ай-ай, — сказал он, — вот так картина! Уизли плачет! Сокрушается, что не попал на Гриффиндор?
Первым моим порывом было взять его за шкирку и подолбить башкой о стенку, спасибо, я вовремя одумался, а то мог бы и убить. А так — утерся полотенцем и с каменной мордой пошел на выход…
— Постой, — нормальным тоном сказал Драко, — что случилось? Наши тебя не травили, ты же чистокровный… хоть и…
— Предатель крови, — я сумел вымучить улыбку.
— Ты же пытаешься вернуть семье… — он не сумел завершить фразу, но я понял.
Я пытаюсь вернуть семье уважение, чтобы вслед неслось не ядовитое «А-а-а, Уизли, те самые!», а хотя бы «Уизли? Знаю, знаю, сталкивался». Папочка пытался такое провернуть, но ему оказалось не по силам. Перегнул он с магглолюбием!
— С ума сойти, — произнес Малфой без издевки. — Не думал, что скажу такое, но… Тянуть на себе грешки всей семьи — тебе не по силам, Уизли.
Я посмотрел на его бледную физиономию и понял: он знает, о чем говорит.
— Себя бы вытянуть, — закинул я пробный камень.
— Не выйдет. Родители, братья-сестры… кто еще не может о себе позаботиться, их бросать нельзя, — отрезал Драко.
— Мои родители худо-бедно выживут, — ответил я. — Все старшие братья — тоже, ну уж и сестренку не бросят. Малфой, пойми, я изучал генеалогическое древо и плакал кровавыми слезами!