Чтение онлайн

Я последовал за ним. Третий этаж - мне показался не самым подходящим для человека с больным сердцем. Мы вошли в комнату, и я растерялся во второй раз. Вместо одной женщины здесь было три. Возле кровати стояла темноволосая и невысокая, как Джером Ева. Фиби - ее сестра - что-то делала возле секретера. Согласно моим дневным изысканиям, она больше других походила на отца. Быстрый взгляд в ее сторону показал, что Х.Р. Лэнди вряд ли пожелал бы лучшего комплимента.

Джером назвал мое имя, и я приблизился к кровати. При этом услышал скрип двери и краем глаза увидел входивших Мортимера и Даниэля. Итак, собралась вся шестерка, которую желал повидать Вулф.

Со стороны кровати послышался властный голос:

– Дети, выйдите отсюда!

– Но, мама...
– Чуть ли не хором принялись они протестовать. Однако миссис Уиттен решительно и не повышая голоса повторила приказание.

На какое-то мгновение я подумал, что заупрямится Фиби. Но и она покинула спальню, правда, последней, и прикрыла за собой дверь, как было велено.

– Ну?
– спросила миссис Уиттен, глубоко и тяжело вздохнув.
– Что желает мисс Олвинг?

Она лежала укрытая голубым шелковым покрывалом, и на фоне голубой наволочки лицо было так бледно, что я не узнал бы ее, несмотря на то, что хорошо запомнил фотографии, опубликованные в газетах. Она казалась старше своих лет, к тому же прическа не предназначалась для публичного обозрения. Но в глазах ее были вызов и пламя, а губи твердо и решительно сжаты.

– Так что ей угодно?
– нетерпеливо повторила она.

– Простите, - сказал я, - но может быть, не следовало вас тревожить? Вы выглядите нездоровой...

– Я совершенно здорова. Вот только сердце, - она снова перевела вздох.
– Ничего другого нельзя было и ожидать... Так что же мисс Олвинг?

А мне вдруг в голову пришла идея, которая разом вытеснила все, что я до сих пор намечал.

– Я не хочу быть бестактным, миссис Уиттен, - начал я, - но вы, конечно, понимаете, что заботы и неприятности возможны не только у вас одной. Во всяком случае, согласитесь, что смерть Флойда Уиттена означает для мисс Олвинг. Больше, чем для тех, кто не знал его. У Ниро Вулфа возникла мысль поговорить с вами относительно некоторых аспектов ситуации, представляющих особый интерес для мисс Олвинг.

– Я ничем не обязана ей, - миссис Уиттен приподняла голову с подушки, устремив на меня пристальный взор, но тут же откинулась назад и снова глубоко вздохнула, ей явно не хватало воздуха.
– Это не секрет, что мой муж когда-то знал мисс Олвинг, но их знакомство... оно прекратилось, когда мы поженились...

– Знаю, - закивал я.
– Но я всего лишь посыльный. Моя задача заключается в том, чтобы договориться с вами о встрече с мистером Вулфом, по-видимому, с этим придется повременить, коль скоро доктор уложил вас в постель, он никогда не выходит из дому ради дел.
– Я улыбнулся.
– Поэтому приношу свои извинения за беспокойство. Может быть, завтра или днем позже...
– я попятился к двери.
– Я или мистер Вулф позвоним вам...

Миссис Уиттен приподнялась.

– Вы немедленно скажете, зачем мисс Олвинг послала вас досаждать мне, решительно произнесла она.

– Не могу, - я был уже возле двери, - потому что не знаю. Я обещал вашему сыну не задерживаться у вас. Извините, мы вам позвоним.

Обе дочери и Джером находились на лестничной площадке.

– Все в порядке, - бросил я им с безмятежной улыбкой.

Барр и Мортимер стояли внизу и молча поклонились. Сбежав по лестнице, я быстро прошел мимо них, открыл дверь и вышел.

Мне был нужен ближайший телефон. Я повернул налево, в сторону Мэдисон-сквера, и на следующем углу пошел в аптеку.

Правильнее всего было бы посоветоваться с Вулфом насчет идеи, которая осенила меня, но поскольку он обрек меня на явный провал, сказав лишь "действовать по обстоятельствам", ему я решил не звонить. Узнать то, что требовалось, можно было и в полицейском управлении на Двадцатой улице, но я лучше обрасту перьями, чем дам сержанту Пэрли Стеббинсу повод сунуть сюда нос, поэтому я набрал телефон редакции "Газетт", где Лон Коэн обычно засиживался до полуночи.

– Нужен хороший врач, чтобы продырявить мне уши для серег, - сказал я, - и, кажется, я нашел такого. Позвони мне по этому номеру, - я назвал ему номер, - и сообщи, кому принадлежит темно-серый "седан" с нью-йоркским номером четыре-три-три-один-семь.

Он заставил меня повторить номер, что было вовсе не обязательно для такого прожженного газетного волка. Я повесил трубку и принялся ждать. Звонок раздался через пять минут, и Коэн сообщил мне фамилию и адрес: Фредерик М. Катлер, доктор медицины, приемная на Шестьдесят пятой Восточной улице, место жительства - Парк авеню.

Это было в десяти кварталах отсюда, и я сел в машину. Дом оказался именно таким, каким и должен быть в этом районе, и ночной сторож с определенной подозрительностью отнесся к позднему и незнакомому посетителю. Но и я тоже вовсе не собирался отступать.

– Мне нужен доктор Фредерик Катлер, - сказал я.
– Позвоните ему.

– Ваша фамилия?

– Скажите, что частный детектив по имени Гудвин желает задать ему важный вопрос относительно пациента, которого он навещал сорок минут назад.

Мой ответ сработал безошибочно. Сторож, позвонив по телефону, проводил меня к своему коллеге - лифтеру и велел поднять в квартиру 12. Тут уж сердце мое забилось чуть ли не вдвое сильнее.

В квартире 12 меня встретил тот самый человек, которого я видел выходившим из дома Уиттенов с чемоданчиком в руках. Сейчас-то я хорошо его разглядел: седину в полосах, нетерпеливые серо-голубые глаза, опущенные углы широкого мясистого рта. Сквозь неплотно прикрытую дверь, в просторной комнате мне было видно мужчин и женщин, сидящих за карточным столом.

– Сюда, пожалуйста, - сердито произнес Катлер, и я последовал за ним.

Мы очутились в маленькой комнатке, все стены которой были в книжных полках. Кушетка, три стула и кресло не оставляли свободного места. Доктор закрыл дверь и встал передо мной.

– Что вам угодно?

Бедняга, он уже дал мне, пожалуй, половину того, что мне было угодно, но его можно извинить: надо быть чрезвычайно хитроумным, чтобы не попасть ко мне в силки.

– Меня зовут Арчи Гудвин, я работаю у Ниро Вулфа.