Повести
Шрифт:
Подъем становился все круче. Опасаясь новой погони, Иван сунулся было в ручей, чтоб скрыть от
овчарок след, но вода ледяным холодом обожгла ноги, и он, пробежав шагов десять, выскочил на берег.
Вскарабкался на скалистую кручу, на секунду остановился, чтобы перезарядить пистолет. Затвор
выбросил на камни перекошенный патрон. Иван нагнулся за ним и вдруг замер - сквозь говорливое
журчание ручья сзади донеслись голоса. Оставив патрон, он торопливо подался вверх, чуть в сторону от
ручья, пролез сквозь чащу елового молодняка и, еле справляясь с дыханием, опустился на четвереньки.
Подул ветер, и в небо из-за гор выплыл косматый край тучи. Видимо, надвигался дождь. Иван
осмотрелся, окинув взглядом камни под елями. Внизу как будто никого не было. Он уже хотел вскочить
на ноги и побежать, как вдруг до его слуха донесся слегка приглушенный, настойчивый оклик:
– Руссо!
Он пригнулся ниже, вобрал в плечи голову - нет, то был не немец, скорее какой-нибудь гефтлинг. Но
тут хоть бы выбраться самому. Он знал по собственному опыту, как это трудно, где уж там вести с собой
какого-то доходягу. Немцы наверняка уже подняли тревогу. Не так это просто - удрать.
И он изо всех сил побежал дальше, карабкаясь меж камней и елей вверх, наискось по горному
лесистому склону, так как лезть прямо уже не хватало сил. Ручей остался где-то в стороне, говор его
притих; сильнее и отчетливее стали шуметь ели - свежий ветер настойчиво раскачивал вершины; солнце
скрылось, помрачневшее небо все шире заволакивала темная туча. Было душно, куртка на спине
промокла от пота. Полосатый берет Иван потерял еще при взрыве и теперь вытирал лицо рукавами, все
время озираясь по сторонам и чутко вслушиваясь. Один раз он услышал далекий еще, но стремительно
нараставший рев мотоциклов. Тут где-то проходила дорога, и немцы, по-видимому, послали погоню.
Охваченный мрачным предчувствием, Иван напряженно обдумывал, как быть дальше, и в то же время по
какому-то неясному звуку догадался, что сзади кто-то бежит. Отскочив за мшистый комель ели, он
щелкнул предохранителем браунинга. Треск мотоциклов приблизился: «Обкладывают, сволочи!» Иван
оглянулся, опустился за елью на одно колено и приподнял сжатый в руке пистолет. Внизу снова раздался
приглушенный стук по камням. Иван всмотрелся и уже отчетливо определил в зарослях место, где был
человек. Вначале оттуда никто не показывался. Потом ветки закачались, и на прогалину из ельника
выскочила легкая полосатая фигурка, метнула взглядом по склону.
– Руссо!
Женщина?! Этого еще не хватало! Он чуть не выругался с досады, но приближающийся рев
мотоциклов переключил его внимание. Иван крутнулся на земле, не зная, куда податься: меж редких
стволов его легко могли увидеть сверху. И он прыгнул в неглубокую выемку-нишу под крутоверхой
скалой, весь сжался, готовясь к отпору. Полосатая фигурка внизу на минуту исчезла за краем обрыва. Он
теперь не смотрел туда, а напряженно слушал, больше всего остерегаясь мотоциклов. Но вот внизу, в
двадцати шагах, из-за камня снова показалась женская фигура в длинной, не по росту, куртке с
закатанными рукавами и красным треугольником на груди. Это была девушка. Она быстро огляделась по
3
сторонам, и он заметил, как под черной шапкой волос с нескрываемой радостью блеснули такие же
черные, словно две маслины, глаза.
– Чао!
Он слышал уже это слово - так всегда здоровались гефтлинги-итальянцы. Однако теперь,
вслушиваясь в треск над головой, он сжался и молчал, ожидая, что она вот-вот юркнет в какое-нибудь
укрытие. Но она, кажется вовсе равнодушная к опасности, снова оглянулась и торопливо заговорила по-
немецки, как ему показалось, кого-то прогоняя от себя. Взглянув в подлесок, Иван увидел за камнями
еще одного в полосатом, который после окрика девушки сразу же шмыгнул в заросли. Иван хотел было
кинуться прочь от этих непрошеных спутников, но девушка легко выскочила из-за обрыва, нагнулась,
сунула ноги в колодки, которые до сих пор держала в руках, и, застучав ими, торопливо побежала к нему.
Мотоциклы ревели чуть ли не над их головами, и эта ее нелепая дерзость вызвала у Ивана гнев - их
ведь легко могли тут заметить. Пригнувшись, Иван шагнул к девушке и за руку рванул ее под скалу. При
этом он тихо, но с неудержимой яростью выругался. Она легко метнулась за ним, как вдруг одна ее
колодка сорвалась с ноги и, застучав по камням, отлетела далеко в сторону.
– Ой, клумпес!
– приглушенно вскрикнула девушка.
Мотоциклы один за другим, обдавая их грохотом, проносились совсем близко, но она, казалось не
обращая на них внимания, вырвала у него руку и бросилась за своей колодкой. Иван не успел удержать
ее, только в гневе стукнул кулаком по камню и скрипнул зубами. Девушка между тем подхватила колодку
и кинулась назад. И тогда Иван, встретившись с азартно блеснувшим взглядом девушки, зло ударил ее
по лицу.
Удар обжег ей щеку. Она коротко вскрикнула, но не отшатнулась, не побежала, а упала под скалу
рядом и из-под локтя кинула на него взгляд, полный не гнева, а скорее озорного удивления.