Чтение онлайн

Многие, даже самые хорошие самураи становятся ронинами, когда их господа проигрывают. Тогда все самураи потерпевшего фиаско командира, все, вместе с их семьями до последнего ребенка, теряют самурайское звание. Потому что нет самурая без господина.

Но если оставшийся без работы торгаш может устроиться на работу в соседнюю лавку, если потерявшая свой чайный домик еще молодая и привлекательная мама-сан, может податься к другой мама-сан, став обычной куртизанкой, потерявший честь воин, прежде всего, остается воином. Он не умеет крестьянствовать, да и кто ему даст? Земля принадлежит крестьянам, а все, что на ней растет, самураям. Все давным-давно мерено-перемерено. Каждый метр закреплен за определенной семьей. Что остается? Ремесла – возможно, но маловероятно. Разве что кто-нибудь возьмется обучать потерявшего хозяина бедолагу, но это вряд ли. Ремесленники, так же как и все остальные люди, имеют свои семьи и передают секреты профессии не первому встречному, а родному дитяти.

Вот и получается, что вчерашние самураи вынуждены скитаться по стране, в надежде ввязаться в какую-нибудь войнушку или авантюру, где требуются горячие головы и смелые сердца. Могли они также податься в охранники, скажем, сопровождать купца с его товаром из одного города в другой. Но все это временно – сезонно. Да, легко потерять честь легче легкого, а вот обрести…

Так вчерашние самураи с голодухи, стыда и отчаяния и шли на большую дорогу, где грабили, стараясь не оставлять в живых свидетелей. Потому что пока есть свидетель, нет надежды обрести нового хозяина и вернуть себе два меча.

Ал показал на оставшуюся сотню и махнул им рукой, чтобы приблизились.

Очень довольные таким его решением, самураи-охранники велели Алу расписаться за доставку трех отморозков, после чего постарались побыстрее сделать ноги. Как-никак, сделавшись самураем, ронин мог вызвать их на поединок или просто укокошить, проверяя остроту оружия.

Алу поднесли контракты на службу, которые самураи, по раз и навсегда заведенным правилам, подписывали кровью.

И передал бумаги Тахикиро, после чего попросил Оми помочь ему разместить самураев и покинул плац.

Немало изумленный поведением нового командира, Бунтаро был вынужден опять проводить со своими самураями обычную муштру, в то время как Ал, пожелав ему удачи, отправился думку думать.

Армейская наложница Ала шла в нескольких шагах позади своего господина и мужа, охраняя его от возможного покушения.

Зная, что Тахикиро не отстанет, даже если он начнет бросать в нее камни, Ал старался не замечать ее молчаливого присутствия. Он пошел к морю, где разделся догола, как это делали местные жители, и искупался. Краем глаза он видел, как Тахикиро последовала его примеру, отчего вопреки своему желанию возбудился и был вынужден оставаться в воде, пока не успокоился.

Наконец, он вылез на берег и уселся обсыхать. Песок в этом месте был серым, должно быть, сказываюсь соседство подводного вулкана. Море тихо и спокойно направляло в сторону Ала свои зеленоватые волны.

Вдалеке, там, где совсем недавно стояла галера Токугавы, виднелись несколько рыбачьих джонок.

«Япония – островное государство. Остров – часть суши, со всех сторон окруженная водой. Как же такое государство обходится без флота? Невозможно без флота, немыслимо. Даже если Токугава отдаст Блэкторну его „Эразм“, или, как его на самом деле, – „Лифде“, и они вместе начнут патрулировать на капере вдоль береговой линии, наводя ужас на местных даймё, все равно это будет временной победой – и рано или поздно на силу найдется контр-сила, в лице португальцев с их конкистадорами и военно-торговым флотом. Бац! И нет „Лифде“, и нет Ала, и нет Блэкторна-Адамса, а значит и нет самой истории.

С другой стороны, Блэкторн может вести «Лифде» или любой другой корабль, может подготовить моряков или мушкетный полк. А ты-то что? Что ты без Блэкторна?»

Об этом нужно было подумать и желательно до завтрашнего дня, когда придется предстать перед самураями, и не просто явиться, а начать командовать и учить их. Чему учить?

«Что есть у меня такого, чего нет и не может быть у Блэкторна, то есть Адамса?» – задал он себе вопрос и устыдился ответа.

Ал растянулся было на песке, стараясь расслабиться и что-то придумать. Вдруг его нога коснулась чего-то твердого. Ал попытался отпихнуть мешающий ему предмет, но ничего не получилось. Раздосадованный нежданной помехой Ал сел и, разрыв песок, вытащил оттуда внушительных размеров доску.

Должно быть, ее припрятал кто-то из рыбаков для своих хозяйственных целей. Странно, что староста до сих пор не обнаружил ее и не утащил в свой сарайчик чудес. Судя по тому, что он успел узнать о Муре, тот отличался редкостной прижимистостью и дюжим умом, в конце концов, он умудрялся шпионить для Токугавы, по ходу дела управляя деревней.

Ал поднял доску и поставил ее стоймя. Внешне она немного походила на доску серфингистов. Племянники Ала, дети его сестры Аленки, увлекались серфингом и дельтапланеризмом, пристрастив дядю к этим экстремальным видам спорта. Теперь Ал сжимал в руках доску, не веря в собственную удачу.

Ему представился передовой отряд самураев-серфингистов, бороздящих просторы моря. Настоящая абордажная команда. Короткие мечи, луки и арбалеты наизготовку, у самых талантливых мушкеты. Господи! Да с такими силами, как самураи, можно Армагеддон забабахать!

Не смея еще верить в собственную удачу, Ал скомандовал Тахикиро одеваться. Вместе они бросились домой, где их уже ждала с обедом Фудзико.

К неудовольствию местного садовника Ал оставил доску в саду и одним прыжком оказался рядом с Фудзико. Тахикиро едва поспевала за ним, удивленная и немало озабоченная странной вспышкой господина.

– Mypa-сан, додзо. – Господина Мура, пожалуйста, – попросил Ал позвать старосту, а сам отправился в баню, где наскоро помылся при помощи слуги.

Немного приведя в порядок мысли и отказавшись от еды, Ал затребовал бумагу и перо и набросал старосте проект нужного ему устройства, попросив немедленно пригласить плотника.

Пока он ел, явился плотник – это был мелкий, довольно-таки щуплый человечек, который рассматривал некоторое время рисунок, после чего уточнил размеры и, прихватив с собой доску, поклонился, по обычаю коснувшись лбом пола, и отправился восвояси. Фудзико объяснила знаками, что дайку-сан [13] обязуется выполнить заказ до часа козы, после чего Ал позволил себе проглотить еду, не понимая, что ест, и выпить несколько бутылочек саке, не разбирая вкуса и не воспринимая процент алкоголя.