Потерянная
Шрифт:
Меркурий, что пылающим болидом чертил свою орбиту внутри красноватой фотосферы распухшего солнца, год от года сгорая в ядерном горниле… Венера, что вскоре должна была разделить его участь, и плыла темно-вишневым, раскаленным шаром, окруженным щупальцами плазменных вихрей, на фоне более светлого багрянца, в который окрасился огромный диск постаревшего Солнца… – обе эти картины производили на Эллис сильное, гнетущее впечатление.
Земле повезло больше, – она успела убежать с прежней орбиты, отодвинувшись по спирали вглубь системы, но при этом она потеряла луну, – свою верную спутницу, которую разорвало на части, в следствии катастрофических скачков гравитации, и теперь она, разделив участь легендарного Фаэтона, вытянулась астероидным поясом обломков между орбитами Земли и Венеры.
Все это, вместе взятое было трудно осмыслить, но еще труднее оказалось поверить в то, что возможен столь чудовищный скачок времени. ЭКАЛ возлагал ответственность за это на ту аномальную область пространства-времени, куда «провалился» «Антей» в результате взрыва реакторных отсеков.
Эллис не могла ничего возразить. Она проверила экстраполяцию кибермозга относительно звездных ориентиров и пришла к тому же самому выводу, – «Антей» вошел в границы Солнечной системы спустя три с лишним миллиарда лет после своего исторического старта с лунной орбиты.
Ей пришлось смириться с этим и принять за факт.
Гораздо больше ее угнетало полное отсутствие следов человеческой деятельности. Земля, со всей очевидностью была мертва. Телескопы «Антея» не работали, но даже без увеличения в проплывающей на левом траверсе «Антея» тусклой горошине трудно было признать колыбель человечества. Куда подевалась ее нежная, оттененная белыми перьями облаков голубизна? Теперь Земля стала коричневато-серой, угрюмой, словно летящий в космосе кусок шлака…
Печальное, гибельное для разума зрелище…
Но Эллис все же не теряла надежды. Она провела не один день за терминалом ЭКАЛа, рассчитывая новые орбиты планет, изменившиеся вследствие потери Солнцем части своей массы. Учитывая возросшую светимость и объем родной звезды, она пришла к выводу, что на мертвых в прошлом спутниках Юпитера, таких как Европа, Каллисто или Ганимед, вполне могла существовать современная жизнь. Была ли она отголоском человеческой цивилизации, или же зародилась сызнова, в результате резкого потепления наступившего на этих спутниках, она конечно не знала, но надеялась, что ей еще удастся это узнать.
В жидкотопливных двигателях ориентации «Антея» еще оставалось немного горючего, и Эллис, произведя навигационные расчеты, откорректировала дрейф космического корабля таким образом, чтобы он, пройдя сквозь всю Солнечную систему, попал в гравитационное поле Юпитера, описал петлю, погасив при этом большую часть своей скорости за счет притяжения планеты-гиганта, и в конце концов, спустя полгода, стал его спутником…
Эллис знала, что если она опустит руки, то сойдет с ума за считанные дни.
Многое изменилось на борту «Антея». Получившие энергию кибернетические механизмы, под неусыпным контролем ЭКАЛа занимались наладкой и восстановлением поврежденных систем корабля. Эллис старалась принимать самое непосредственное участие в их работе, порой доводя себя до полного физического изнеможения, но это был единственный способ уйти от одиночества и сохранить рассудок в пустом корабле.
Самым главным, по мнению Эллис, было восстановление посадочного модуля, и не смотря на осторожные замечания ЭКАЛА по поводу приоритетности задач, она уделяла ему максимум внимания. Ремонтные роботы под ее неусыпным контролем буквально заново воссоздали все три стыковочных узла, и срезали часть изуродованного взрывом стартового створа, который нависал над самым модулем. Это потребовал больших затрат времени и энергии, но зато теперь Эллис была уверена, что в нужный момент модуль сможет свободно отделиться от «Антея» и совершить самостоятельный полет.
Она еще не подозревала, как скоро ей придется воспользоваться им.
Она сидела, глядя на далекий и тусклый шарик Земли, когда ставшую уже привычной тишину ходовой рубки вспорол отрывистый и звонкий сигнал поискового радара.
«Метеорит?!» – с тревогой подумала она, оборачиваясь к индикационным панелям.
Радар молчал, лишь на зеленоватом поле дисплея медленно гасла точка.
– ЭКАЛ, что это было? – спросила она, но компьютер еще не успел ответить на ее вопрос, как звуковой сигнал радара вдруг захлебнулся длинной и тревожной трелью. Точка на дисплее вспыхнула с новой силой, – объект был уже совсем рядом!
Эллис невольно вскинула голову, взглянув на обзорный экран, и оцепенела…
Там на фоне ярких россыпей звезд, окруженный радужным сиянием навигационных огней, стремительно скользил космический корабль. Он двигался так быстро, что Эллис не успела ничего предпринять, а он уже исчез, истаял во мраке космоса, напоследок ослепив видеокамеры «Антея» нестерпимо-голубым выбросом своей двигательной установки.
– Нет!!! – В ужасе вскрикнула Эллис, оседая в кресло. – Нет!… Остановись!!!
Но корабль уже исчез.
– Неклассифицированный, управляемый объект искусственного происхождения, принадлежность неизвестна, – Запоздало начал докладывать ЭКАЛ. – Проследовал по касательной, угрозы столкновения не было, предположительный курс, – планета Земля…
Эллис словно обезумела.
Она уже не слышала монотонный голос машины, все еще докладывавший о параметрах объекта.
Это был корабль… Космический корабль, что направлялся к мертвой по ее мнению Земле! Но почему? Почему он прошел мимо, даже не притормозив, когда «Антей» вот уже два месяца непрерывно посылает в космос сигнал бедствия!…
На информационном экране появилась выданная ЭКАЛом схема траектории движения объекта. Эллис уже не владела собой. На нее словно снизошло безумие. Душевное равновесие, что так старательно, по крохам культивировала она в самой себе, вдруг рассыпалось, рухнуло, будто карточный домик.
Почему ты прошел мимо?!… – с невыразимой мукой думала она, отслеживая взглядом тонкую нить курса, которая упиралась в околоземную орбиту и терялась там… – Значит жива Земля? Жива?!…
Ни трепетные огоньки приборов, ни сияющие ровным светом мониторы не могли дать ей ответа на такой вопрос. Эфир оставался нем и глух. Лишь призрачная нить курса неизвестного корабля тянулась к обезображенной, изменившейся до неузнаваемости Земле.