Потемкин
Шрифт:
Султан Мустафа 111. Неизвестный художник.
Султан Селим III. К. Капидаглы. 1803–1804 гг.
Штурм Очакова. Гравюра XVIII в.
Император Иосиф II. М, Свейнль. 1777 г.
Король Густав III. А. Росаин. 1770-е гг.
Король Станислав Август Понятовский. 1780-е гг.
Екатерина II в дорожном костюме. У. Джеймс с оригинала М. Шибанова. 1797 г.
Памятная медаль в честь присоединения Крыма к России с изображением Г. А. Потемкина. 1783 г.
Рядовой, трубач и обер-офииер драгунского полка 1786–1796 годов. Литография середины XIX в.
Г. А. Потемкин в лагере под Очаковом. Акварель М. Иванова. Фрагмент. 1788 г.
«Современный Дон Кихот». Премьер-министр У. Питт. сопровождаемый немцем, шведом и турком, требует, чтобы Екатерина II сняла с себя знак мусульманского полумесяца. Императрицу поддерживают австриец и француз. Английская карикатура из газеты "Fores» от 21 апреля 1791 г.
Черт предлагает Екатерине II на выбор Константинополь или Варшаву. Английская карикатура из газеты «Holland» от 4 ноября 1791 г.
Г. А. Потемкин. Мраморный бюст работы Ф. И. Шубина. 1791 г.
Вид на Таврический дворец со стороны Охты. Б. Патерсен. 1799 г.
Потемкин со свитой на набережной Невы. Акварель М. Иванова. Фрагмент. 1780-е гг.
П. А. Зубов. И.-Б. Лампи-старший. Середина 1790-х гг.
С. К. де Витт (Потоцкая). И. — Б. Лампи — старший. 1780-е гг.
П. Ю. Гагарина. Й. Грасси. 1790-е гг.
Е. Ф.Долгорукая. И.-Б. Лампи-старшчй. Конец 1780-х гг.
Смерть Г. А. Потемкина 5 октября 1791 гола. Гравюра неизвестного художника.
Памятник Г. А. Потемкину в Херсоне. Ксилография. 1891 г.
Императрица не была подавлена роковым известием, наоборот, она ощущала себя полной энергии: «В моей голове война бродит, как молодое пиво в бочке». Убеждение в собственной правоте придавало ей сил. Менее всего она походила на человека, которого схватили за руку. «Клянусь Вам торжественно, что я постараюсь ответить на мусульманскую учтивость как можно лучше, — сообщала Екатерина Гримму. — Вы хорошо сделаете, если отступитесь от мусульман. В конце концов, я не одна оскорблена, потому что эти нехристи отказались выслушать то, что согласились сообщить им все три двора, и стало быть, по-моему, оскорблены и оба другие… Впрочем, всякий стряпает свои дела по-своему, и чужие дела — не мои. Что же до меня, то моя роль давно определена, и я постараюсь сыграть ее как можно лучше»17. Императрица стремилась показать, что нападение Турции дает России право рассчитывать на поддержку европейских стран. Внешне это действительно выглядело так. Франция присоединилась к требованию русского и австрийского дворов освободить Булгакова18. Но в реальности дела обстояли иначе.
Письмом 28 августа Потемкин сообщил Екатерине, что подтвердилась информация о французском военном руководстве в турецкой армии. Кроме того, Порта использовала на своих судах французских артиллеристов и употребляла 80 французских кораблей для своих транспортов.
В этом же письме Григорий Александрович предлагал Екатерине объединить обе армии: Екатеринославскую и Украинскую — под общим руководством Румянцева. «Теперь войска графа Петра Александровича идут сюда к соединению, — писал он. — До лета же армиям наступательно действовать и разделятся нельзя будет, то прикажите ему всю команду»19. Однако Екатерина предпочла сохранить разное руководство для Екатеринославской и Украинской армии. Это решение было продиктовано не столько военным, сколько политическим расчетом. Императрица не хотела вручать общее командование Румянцеву, которого поддерживала враждебная светлейшему группировка. В ответном письме она согласилась послать старому фельдмаршалу «в запас» предписание о принятии командования на случай, если Потемкин обратится к нему с таким предложением, но просила воздержаться от подобного шага20.
В Петербурге в отсутствие князя усиливается роль Государственного совета. 31 августа Екатерина расширила его состав за счет новых членов: графа А. Н. Брюса, графа В. Я. Мусина-Пушкина, Н. И. Салтыкова, графа А. П. Шувалова, графа А. Р. Воронцова, П. И. Стрекалова и П. В. За-вадовского21. Большинство из них принадлежали к противной Потемкину партии, и выбор пал на них, потому что в обстановке войны возник недостаток расторопных деловых людей в столице. Многие проверенные сторонники Потемкина в этот момент находились в армии. Названные выше лица были хорошо известны Екатерине как способные чиновники и «уже не раз в деле употреблялись»22. Однако императрица сама не чувствовала себя уверенно и говорила, что «отлучка светлейшего князя, с коим в течение тринадцати лет сделала она привычку обо всем советоваться, причинила ей печаль»23.