Чтение онлайн

Джек хохочет.

– Мальчики, – увещевает мама, и они стихают.

Дети хихикают.

– Садись, мама, – мягко говорю я.

Оглядев свое энергично жующее семейство, она наконец усаживается рядом со мной во главе стола.

– Что это? – интересуется Киара, заглядывая в соусник.

– Веганская подливка, – с гордостью объявляет мама.

– Ох, мам, ты супер. – И водянистая мутная субстанция разливается по тарелке Киары, как суп. Киара с сомнением глядит на меня.

Я изображаю восторг.

– Наверно, я что-то не так сделала, – беспокоится мама. – Вкусно?

Киара осторожно пробует:

– Необыкновенно.

– Лгунья, – смеется мама. – Холли, ты что, не голодна?

Тарелка моя почти пуста, я даже еще не начала есть. Брокколи и помидоры – вот все, на что я могу смотреть без содрогания.

– Я плотно позавтракала, мам, – говорю я, – но стол, как всегда, красотища, спасибо.

Беру себя в руки и ем. Вернее, пытаюсь. Мама, которая правда прекрасно готовит (про веганскую подливку забудем), при всякой возможности собирает нас на воскресный обед, и мы это обожаем. Но сегодня, как и несколько последних недель, аппетита у меня нет.

Киара смотрит на мою тарелку, потом на меня. Она беспокоится. Они с мамой переглядываются, и что-то подсказывает мне, что Киара уже проболталась ей про клуб «P. S. Я люблю тебя».

– Я в порядке, – воинственно заявляю я и в доказательство своей стабильности запихиваю в рот целое соцветие брокколи.

– С чего это ты? – удивляется Джек.

Рот у меня набит, ответить я не могу, но глаза закатить с выражением отчаяния способна.

Джек поворачивается к маме:

– Что такое с Холли? С чего это она притворяется, что в порядке?

Я бурчу что-то невнятное, стараясь дожевать поскорей, чтобы прекратить этот разговор.

– У Холли все отлично, – спокойно говорит мама.

Но тут включается Киара и дает быстрый мощный залп:

– Женщина, которая умерла от рака, организовала клуб «P. S. Я люблю тебя» для людей, умирающих от неизлечимых болезней, и они хотят, чтобы Холли помогла им написать письма тем, кого они любят. – По ее лицу видно, с каким облегчением она освободилась от этой информации и как боится того, к чему ее выходка приведет.

Едва не подавившись, я проглатываю наконец свою брокколи.

– Да блин же горелый, Киара!

– Извини, но мне пришлось! – Киара вскидывает руки, словно бы защищаясь.

Дети хохочут над моим лексиконом.

– Прости, Эбби, – хрипло говорю я их маме и откашливаюсь. – Парни, я в порядке. Правда. Давайте-ка сменим тему.

Мэтью с осуждением смотрит на свою болтушку-жену. Киара совсем сникает.

– Так ты будешь помогать этим людям с письмами? – спрашивает Деклан.

– Не хочу это обсуждать, – заявляю я, отрезая дольку от помидора.

– С кем? С ними или с нами? – уточняет Джек.

– Ни с кем!

– Значит, ты им не поможешь? – включается мама.

– Нет!

Она кивает с совершенно непроницаемым лицом.

Мы молча жуем.

Я ненавижу, когда у нее это непроницаемое лицо.

– А что, ты считаешь, что я должна? – сдаюсь я.

Все за столом, за исключением мальчишек и Эбби, которая слишком умна, чтобы влезать, отвечают одновременно и так, что ни единого слова не разберешь.

– Я вообще-то маму спросила.

– А тебе неинтересно, что думаю я? – спрашивает отец.

– Ну конечно интересно!

Но он, уязвленный, утыкается в свою тарелку.

– На мой взгляд, – вдумчиво говорит мама, – ты должна делать то, что, как ты считаешь, правильно для тебя. Я, ты же знаешь, в ваши дела не лезу. Но раз уж ты спросила, скажу: если из-за этого ты так… – критически оценив мою тарелку, она переводит взгляд на меня, – ты так расстроена, то тогда это плохая идея.

– Она же сказала, что завтракала! – защищает меня Мэтью, и я смотрю на него с благодарностью.

– А что именно ты ела? – интересуется сестрица.

Я закатываю глаза.

– Полный английский завтрак, Киара. Целая сковородка поджарки с кусками свинины, свиной кровью, беконом и яйцами, и все прокипело в масле. В коровьем масле, Киара.

Это вранье. Завтрак в меня тоже не полез.

Киара отвечает мне самым свирепым взглядом.

Дети снова хохочут.

– Можно, я сниму фильм про то, как ты им помогаешь? – жуя, спрашивает Деклан. – Отличная выйдет документалка!

– Не разговаривай с набитым ртом, Деклан, – одергивает его мама.

– Нет, нельзя. Потому что я этого делать не буду, – отвечаю я.

– А что об этом думает Гэбриел? – спрашивает Джек.

– Не знаю.

– Она еще ничего ему не сказала! – ябедничает Киара.

– Холли? – удивляется мама.

– Зачем ему об этом рассказывать, если все равно ничего не будет, – протестую я, но знаю, что не права. Мне следовало это с ним обсудить. Он же не идиот и явно подозревает: что-то со мной случилось. Еще до того, как Джой рассказала о клубе, с тех самых пор, как больше месяца назад я положила трубку после разговора с мужем Энджелы, я стала сама не своя.

Все угомонились и сидят тихо.

– А меня ты так и не спросила, – нарушает тишину папа, оглядывая всех по очереди так, словно каждый здесь задел его чувства.

– И что же ты думаешь, па? – в изнеможении спрашиваю я.

– Нет-нет! Сразу видно, что тебе это неинтересно! – Он тянется к соуснику и сдабривает подливкой вторую порцию ростбифа.

Я яростно пронзаю вилкой еще одно соцветие брокколи.

– Па, ну скажи же!

Он смиряет гордыню.

– Я так думаю, что, похоже, это добросердечный жест по отношению к тем, кто нуждается в заботе, да и тебе самой будет не вредно принести людям пользу.