Чтение онлайн

— Агент Хоули, ФБР, — объявил он. — Это вы работаете по делу Кляйнмана?

Жирный сержант и тощий стажер шагнули вперед, встали плечом к плечу с Родригесом.

— Да, это дело в нашем ведении, — ответил детектив.

Агент Хоули махнул рукой одному из своих спутников, и тот направился в отделение травматологии. Хоули снова полез в карман и вытащил сложенное письмо.

— Дело переходит к нам, — заявил он, передавая письмо Родригесу. — Вот полномочия от офиса федерального прокурора.

Родригес развернул письмо, прочел и нахмурился.

— Чушь собачья. Тут не ваша юрисдикция.

— Если у вас есть жалобы, можете подать их федеральному прокурору.

Дэвид глядел на агента Хоули, а тот поворачивал голову влево-вправо, с непроницаемым видом оглядывая коридор. Судя по акценту, он был точно не из Нью-Йорка. Скорее сельский парнишка из Оклахомы, пообтесавшийся в смысле произношения в корпусе морской пехоты. Интересно, почему этот суровый фэбээровец так заинтересовался убийством физика на пенсии. И снова закололо в животе иголочками.

Будто ощутив состояние Дэвида, Хоули показал на него.

— Это кто такой? — спросил он у Родригеса. — И что он тут делает?

Детектив пожал плечами:

— Кляйнман просил его привезти. Его зовут Дэвид Свифт. Они только что закончили разговор, и он…

— Бога мать! Вы позволили этому человеку говорить с Кляйнманом?

Дэвид поморщился. Ну и дубина он, этот агент.

— Я пытался помочь, — пояснил он. — Если бы вы на секунду заткнулись, детектив бы вам объяснил.

Хоули резко отвернулся от Родригеса, прищурился и шагнул к Дэвиду:

— Вы физик, мистер Свифт?

Агент угрожающе навис над ним, но Дэвид ответил ровно и уверенно:

— Нет, я историк. И называйте меня докторСвифт, если не трудно.

Пока Хоули пытался переиграть Дэвида в гляделки, вернулся агент, посланный в отделение травматологии. Он подошел к Хоули, что-то шепнул ему на ухо. На долю секунды губы Хоули стянуло гримасой, но тут же лицо его снова сделалось непроницаемым и каменным.

— Кляйнман умер, мистер Свифт. А это значит, что вы поедете с нами.

Дэвид чуть не рассмеялся.

— С вами? Ну это вряд ли.

Но не успел он договорить, как третий агент ФБР оказался у него за спиной, дернул ему руки назад и защелкнул на запястьях наручники. Звякнул об пол выпавший из рук «СуперПолив».

— Вы что делаете? — заорал Дэвид. — Я арестован, что ли?

Хоули не дал себе труда ответить — схватил Дэвида за руку выше локтя и развернул. Агент, который надевал на него наручники, подхватил с пола «СуперПолив», держа на вытянутой руке, будто настоящее оружие. Все три фэбээровца повели Дэвида по коридору, быстро минуя остолбенелых врачей и сестер. Дэвид обернулся через плечо на детектива Родригеса и его людей, но те тоже стояли столбом.

Один из агентов вышел вперед и открыл дверь на лестницу — Дэвид был слишком напуган, чтобы протестовать. Его быстро потащили к пожарному выходу, и он вспомнил, что сказал профессор Кляйнман всего пару минут назад. Это был отрывок знаменитой цитаты из Юлиуса Роберта Оппенгеймера, другого великого физика, который работал с Эйнштейном. Эти слова пришли ему на ум, когда он был свидетелем испытания первой атомной бомбы.

«Ныне стал я Смертью, разрушителем миров».

Саймон сидел за рулем своего «мерседеса» и играл в тетрис на сотовом телефоне, поглядывая одним глазом на экран, а другим — на вход в больницу св. Луки. Тетрис для таких случаев — игра идеальная: занимает, но не отвлекает внимания от работы. Щелкая по кнопкам телефона, Саймон легко раскидывал кубики тетриса по местам, не спуская глаз с машин, подъезжающих к отделению «скорой помощи». Спокойный, но внимательный, он смотрел на автомобили на Амстердам-авеню как на большие кубики тетриса — квадраты и буквы «Т», зигзаги и буквы «Г», — спускающиеся по темнеющей улице.

Главное — гибкость, думал Саймон. В какую бы игру ты ни играл, ты должен с готовностью корректировать свои планы. Вот как сегодня с Гансом Кляйнманом. Сперва работа казалась несложной, но у Кляйнмана крыша поехала раньше, чем Саймон смог вытянуть из него что-то полезное. Потом, будто этого было мало, перед домом остановилась пара патрульных машин. Саймон не был к этому готов, но в панику не впал — просто скорректировал план. Прежде всего он ушел от полиции через пожарный выход, спрыгнул на крышу соседнего склада, потом сел в «мерседес» и последовал за машиной «скорой помощи», которая повезла Кляйнмана в больницу св. Луки. План теперь был таков: подождать, пока полиция уедет, а потом — если Кляйнман будет еще жив — сделать вторую попытку получить от него Einheitliche Feldtheory.

Но профессором Саймон даже восхищался — крепкий оказался тип. Напомнил Саймону его командира из спецназа, полковника Алексея Латыпова. Латыпов был в спецназе уже почти тридцать лет — быстрый, умный, беспощадный. Он командовал частью, где служил Саймон, в самые трудные годы чеченской войны, учил своих людей, как перехитрить и победить повстанцев. Но однажды при налете на чеченский лагерь снайпер вышиб ему мозги — вещь жуткая, но вполне ожидаемая. Саймону вспомнились слова командира: «Жизнь — дерьмо. А то, что потом, наверняка еще хуже».

Кубики тетриса накопились внизу экрана, собрались горой с глубокой дырой слева. Тут как раз начала спускаться прямая палка, Саймон сбросил ее налево — и четыре ряда кубиков исчезли с порожденным программой вздохом. Этакое чувство удовлетворения, будто нож всадил.

Секунду спустя Саймон увидел черный «шевроле-сабурбан» с тонированными стеклами, приближающийся по Амстердам-авеню. Притормозив перед больницей, машина припарковалась у погрузочной площадки. Оттуда выпрыгнули трое крупных мужчин в одинаковых серых костюмах и строем направились к служебному входу, махнув значками перед лицом ошалевшего охранника. Хотя до них было добрых метров тридцать, Саймон определил этих людей по походке: бывшие морпехи и рейнджеры, взятые на работу в главную контору — скорее всего ФБР. Очевидно, американские спецслужбы тоже заинтересовались профессором Кляйнманом. Тогда понятно, почему так быстро прибыла полиция. Наверное, федеральные агенты поместили подслушивающие устройства в стены квартиры Кляйнмана, и разговор Саймона с профессором засекли.