Чтение онлайн

— Почему я еще жив, Нишкни? — спросил я и услышал вздох в ответ.

— Нишкни! — позвал я.

— Что, Шепчу?

— Я уже не смогу вернуться?

— Нет, Шепчу.

— Нишкни!

— Да?

— Я люблю тебя!

И после долгого молчания она промолвила, вздохнув:

— Я тоже тебя люблю, Шепчу.

Теперь у меня живет перепелка. Цвирикает в своей клетке, поет: «Спать пора, спать пора!» Может, и пора. Я назвал ее Дундук. Теперь у меня есть своя птица дундук. Песни ее успокаивают душу. На вершине дерева кеттык жила-была, ни о чем не ведая, птица дундук. Пришел срок, и влюбился дундук. Но налетел ветер, зашаталось дерево, упало и накрыло собой возлюбленную дундука. С горя не взвидела света птица дундук, поднялась в воздух и полетела в дальний лес. Хотела свить там гнездо, вывести птенцов. Хотела все забыть, но вместо этого попала в клетку. А в клетке невозможно ничего забыть. Потому что ничто не забывается и вне клетки. Потому что ничто никогда не забывается.

Запах пыли земли Магог тревожит меня по ночам. Запах родины пробуждает меня ото сна. От тревожного сна пробуждает меня несуществующий запах пыли. Скоро я уеду на родину. Мое новое имя будет самым славным, самым ладным, самым прекрасным. Оно будет таким, какого еще никому не доводилось слышать. Когда я натягиваю простыню на глаза очередному человеку из земли Магог, ушедшему получать новое имя, я гадаю, каким оно будет. А может, это ему дадут самое прекрасное имя, а мне достанется что похуже? Я в это не верю. Тэнгэры не дадут меня в обиду. Нишкни вступится за меня. И вот еще что — я хочу, чтобы последнее имя дал мне Ищу. Я знаю, что тогда оно, как в той разгадке, ни на воде не потонет, ни на огне не сгорит, ни в земле не сгниет. Я знаю, что спасусь через это имя. Я знаю, что сам попрошу его об этом. Скоро попрошу.

Наступила очередная зима. Сегодня я работаю в дневную смену. За окнами снег. Я все больше ухожу в себя, мне все труднее говорить. Я шепчу. Когда я, обессилев, окажусь на одной из этих коек, я совсем разучусь говорить. Длинные слова земли Магог овладеют мной, захватят меня, как редут. Я больше ничего не буду замечать вокруг — лишь желтые степи да черные селения родины будут стоять перед моими глазами. Несметные стада белых баранов с черной ноздрей будут проходить мимо. За мной будет ухаживать вот эта молоденькая сиделка. Ее зовут Элизабет. Она хорошая, заботливая. Она будет ухаживать за мной. И однажды, когда она в очередной раз подойдет к моей койке, чтобы узнать, не нужно ли мне чего-нибудь, я задам ей один-единственный вопрос. Он давно зреет во мне, этот вопрос. Хоть я знаю, что ответа на него нет. Но мне станет спокойнее, когда я его задам. А вдруг она ответит? Безумная надежда и мольба будут написаны в моих глазах, когда я заставлю Элизабет нагнуться ко мне поближе. Уже знаю, каким озабоченным станет ее взгляд, как внимательно она будет слушать.

— Когда? — прохриплю я, схватив ее за тонкую руку.

И улыбнувшись незначительности моего вопроса, обрадовавшись легкости, с какой можно на него ответить, она скажет:

— Ужин — с четырех до пяти. Потерпите, уже скоро.