Чтение онлайн

Я уступаю его превосходящей изобретательнос­ти. Она очень пригодится ему в его предприятии.

Прагматизм служит спасителям куда лучше эсте­тизма.

Интересно, что он будет делать после того, как спасет мир?

Я воспринимаю Слово и средства, которыми оно действует, и потому я растворяюсь.

Это самый старый рассказ в этой книге, и он мог бы вообще никогда не появиться в печати, если бы не Спайдер Робинсон, один из моих инструкто­ров в «Кларионе». Рассказ набрал целую пачку от­казов, когда я рассылал его впервые, но Спайдер меня подвигнул послать его снова, когда у меня в резюме уже значился «Кларион». Я кое-что переде­лал и отослал его, и на этот раз реакция была куда благожелательнее.

Зародышем истории послужило небрежное за­мечание, сделанное моим соседом по комнате в колледже: он тогда читал «Тошноту» Сартра, где главный герой во всем, что видит вокруг, находит только бессмыслицу. И мой сосед поинтересовался: каково это было бы — во всем находить смысл и порядок? Меня это навело на мысль о повышенном восприятии, что предполагало сверхинтеллект. Я стал думать о том, в какой момент количественные изменения — улучшенная память, более быстрое распознавание образа — дают качественную разни­цу, совершенно новую форму познания.

И еще я думал о возможности понять, как на самом деле работает наш разум. Некоторые люди уверены, что нам наш разум понять невозможно — они приводят аналогии вроде «никто не может уви­деть собственное лицо своими глазами». Меня эти аналогии никогда не убеждали. Может оказаться, что мы действительно не можем понять собствен­ный разум (при определенных значениях слов «по­нять» и «разум»), но, чтобы я с этим согласился, понадобятся аргументы куда более убедительные.