Чтение онлайн

«Все государства стремятся на полюс, — размышлял Седов, — Только Россия не торопится. А ведь ни одна страна не имеет столько земли у Северного Ледовитого океана. Кому, как не нам, исследовать океан? Только в глубине арктических льдов можно разгадать тайны зарождения погоды, течений, законы движения льдов».

С художником Пинегиным Седов познакомился на Новой Земле. Другие художники в те времена так далеко не заезжали.

Полярники считают, что на Севере за месяц можно узнать человека лучше, чем в другом месте за годы. Понял и Седов, что художник — человек решительный, честный, увлекающийся. Вот почему художнику первому Седов предложил идти на полюс.

Пинегин был очень взволнован, тут же дал согласие, расспрашивал о подробностях.

— Полюс — только часть нашей задачи, связанной с именем русского человека и честью страны, — горячо говорил Седов. — Главное же — научная работа во время плаванья и на зимовке. Мы исследуем берега Земли Франца-Иосифа, опишем бухты, мысы, острова, соберём всевозможные коллекции, будем наблюдать за ветрами и течением, льдами и зверьём. В тех краях всё интересно, всё мало изучено.

Допоздна засиделись в тот день Пинегин и Седов. За окном густо падал снег. Казалось, нет там тесного переулка, скучные стены домов раздвинулись, и открылось взору огромное студёное море, по которому навстречу льдам движется маленькое отважное судно с дружным экипажем.

Если бы Седов был богат! Он бы сам снарядил экспедицию.

Седову посоветовали объявить всенародный сбор денег через газету. И деньги стали присылать. Но как же мало их было! Зато прибавилось недругов. Одни считали затею с экспедицией ненужной, другие называли Седова выскочкой, припоминали, что он рыбацкий сын. А Морское министерство собрало комиссию, чтобы обсудить план экспедиции и… запретить её.

Комиссия выслушала Седова. Один из членов комиссии спросил:

— Вопрос я задаю вам от имени всего русского флота. Чем вы можете поручиться, что полюс будет достигнут? Не получился бы для флота и России вместо славы — позор.

Негромко ответил Седов, но твёрдо:

— Ручаюсь жизнью. Моё имя не будет позором для Родины. Не дойду до полюса — не вернусь.

Комиссия запретила экспедицию. Но в маленькую квартирку Седова каждый день почтальон приносил письма. Самые разные люди просились в поход к полюсу.

Пришли два молодых учёных, два друга — географ Визе и геолог Павлов. Им уже приходилось работать на Севере.

Пришёл матрос Григорий Линник. Он умел обращаться с ездовыми собаками.

Седов продолжал подготовку к экспедиции. Продолжал бороться, чтобы Морское министерство разрешило поход.

И экспедицию наконец разрешили!

Седов приобрёл крепкий хороший барк «Святой мученик Фока». Много лет назад его сработали норвежские мастера. Долго служил «Фока» зверобоям, ходил во льдах.

Ремонт бы дать «Фоке», да некогда и денег нет. Надо спешить, закупать и грузить на судно тёплую одежду, приборы для научной работы, солонину, сухари, сушёное мясо и сушёные овощи. Надо торопиться. Конец августа. Никогда суда не выходили в Арктику так поздно. Одна надежда: задержится зима.

Жил Седов в деревянном доме возле пристани. Сюда приехала из Петербурга жена Седова, Вера Валерьяновна. Приехала, чтобы проводить мужа в далёкое плаванье.

Они обвенчались два года назад и вместо свадебного путешествия отправились в Архангельск. Тогда жена провожала Седова в экспедицию на Новую Землю. А теперь — на полюс.

Вера Валерьяновна знала, что жизнь с Седовым не принесёт ей ни богатства, ни развлечений. Принесёт эта жизнь одни расставания. Но что же делать, если полюбила она именно Седова — весёлого, неугомонного, похожего на мальчишку, когда хохочет, сочиняет стихи или бросает в неё снежками. Упрямого, неутомимого исследователя.

Как-то вечером Седов с женой вышли из дома. Во дворе, в загородке, сидели собаки, купленные для экспедиции. Всегда у них было шумно, а сегодня Веру поразила неожиданная тишина. Вера Валерьяновна и Седов были у пристани, когда завыла собака, потом вторая, третья…

У Веры сжалось сердце, и она заплакала. Седов растерялся:

— Не плачь, Верочка, не надо! А потом добавил:

— Ведь не зря тебя Верой зовут: верь, всё будет хорошо!

Оставалось жене Седова одно: верить, надеяться, ждать.

27 августа 1912 года парадная пристань в Архангельске была забита народом. В клетках на палубе «Фоки» лаяли собаки. Гремел духовой оркестр. Неслись крики «Ура!»

Тяжело гружённый «Фока» медленно отвалил от берега, дал прощальный гудок.

За кормой неслись чайки, тоже провожали, кричали пронзительно и тревожно. «Будто плачут», — подумала Вера.

На капитанском мостике, подтянутый и бодрый, стоял начальник экспедиции — Георгий Яковлевич Седов.

…Сентябрь встретил путешественников штормами такой силы, что рулевого к штурвалу привязывали, чтоб не смыло водой.

Через две недели вошли в лёд.

Лёд лежал белыми полями. Между ними по чёрным трещинам-разводьям шло судно.

Старый барк прекрасно слушался руля. Отличное судно. Но не всемогущее. Ледовые поля двигались, напирали на соседние, края их ломались и громоздились в неприступные торосы. Дороги не было. Приходилось возвращаться, идти то вперёд, то в сторону, чтобы обойти торосы. А однажды повернули на юг.

— Так невзначай и до Архангельска дойдём, — не очень весело пошутил Седов.

Однако ни унывающим, ни усталым никто начальника не видел. «Железный он, что ли?» — удивлялся экипаж. Чем опаснее положение, тем решительнее и собраннее Седов.

«Фока» далеко не ушёл. Прочно вмёрз в лёд в бухте Панкратьева полуострова, у Новой Земли.

Зима. Это понятно всем. Только Седов не мог смириться с тем, что не добрались до Земли Франца-Иосифа. Значит, весной нельзя выйти на полюс. Он ушёл в каюту и долго не возвращался. Сидел за столиком, подперев голову рукой, смотрел на портрет жены. А когда появился, сказал: «Будем зимовать!»