Чтение онлайн

— А Вы нет?

Она открыла свой рот, затем снова его закрыла. Да, щекотливая тема, признала она.

— Коммандер, мое имя есть в списке.

— Совершенно верно. Вот и еще одна причина для Вас, чтобы отказаться от этого дела.

Одна её часть хотела именно этого; та часть, которая ужасно хотела отложить на день все заботы, поехать домой и провести нормальное Рождество, которого у неё никогда не было. Но она подумала о Уайнгере, лишенном не только всей жизни, но и всего достоинства.

— Я выследила Дэвида Палмера, я поймала его, и я его арестовывала. И никто не знает как работают его мозги, лучше чем я.

— Палмер? — глубокие морщины прорезали широкий лоб Уитни. — Палмер в тюрьме.

— Уже нет. Он сбежал девятнадцатого числа. И он вернулся, коммандер. Можно сказать, что я узнала его подпись. И имена в списке, — продолжала она гнуть свою линию. — Они все связаны с ним. Уайнгер был судьей на слушании его дела. Стефани Ринг была на стороне обвинения. Сисели Тауерс представляла дело в суде, но она умерла; Ринг была её ассистенткой. Карл Нейссан был назначен судом общественным защитником, когда Палмер отказался нанять своего собственного адвоката. Жустин Полински была старшиной жюри присяжных. Доктор Мира делала медицинское освидетельствование и давала против него показания в суде. Я вела дело.

— Люди, из этого списка, должны быть оповещены.

— Уже сделано, сэр, и телохранители назначены. Я могу перетащить данные из картотеки в мой домашний модуль, чтобы освежить память, но всё это и так ещё довольно свежо. Никогда не забудешь кого-то вроде Девида Палмера. Другой следователь должен будет начать с самого начала, а это отнимет время которого у нас нет. Я знаю этого человека, как он работает, как он думает. Чего он хочет.

— И чего же он хочет, Лейтенант?

— Чего всегда хотел. Признание своей гениальности.

— Дело — Ваше, Даллас, — после долгого молчания произнёс Уитни. — Закройте его.

— Да, сэр.

Она проехала в ворота потрясающего поместья, которое Рорк сделал своим домом и заглушила двигатель.

Лед, образовавшийся после шторма предыдущей ночи, сверкал как серебряный шелк на голых ветвях. Декоративные кусты и вечнозеленые растения тоже блестели и искрились льдом. За ними, высился и простирался дом, изящная крепость, наследие прошлых веков из превосходного камня и с акрами стекла.

В мрачной полутьме утра великолепно украшенные деревья мерцали в нескольких окнах. Рорк, подумала она с лёгкой улыбкой, сильно проникся духом Рождества.

У них у обоих в жизни было не много симпатичных праздничных деревьев со сложенными под ними ярко обернутыми подарками. У обоих детство прошло в нищете, но они компенсировали это по-разному. Он достиг этого — став одним из самых богатых и самых могущественных людей в мире, и использовал для достижения своей цели любое доступное средство. Она же — взяв котроль в свои руки, став частью системы, которая подвела ее, когда она была ребенком.

Она живёт законом. Он живёт — ну или жил — закон обходя.

Почти год прошёл с того убийства, которое свело их вместе и теперь они одно целое. Ева задавалась вопросом, сможет ли она когда-либо понять, как им это удалось.

Она оставила свою машину перед входом, поднялась по ступенькам и, пройдя через дверь, попала в мир фантазий, создать который может только богатство. Старое отполированное дерево, сверкающий хрусталь, любовно сохраненные старинные ковры, произведения искусства, по которым плакали музеи.

Ева сняла с себя жакет, намереваясь бросить его на балясину, но затем, скрипнув зубами, она вернулась и повесила его. Она и Соммерсет, адъютант Рорка, объявили молчаливое перемирие в их осадной войне и она решила, что не стоит устраивать провокации на Рождество.

Если он мог, то и она сможет выдержать это.

Ева, отчасти обрадованная уже тем, что он не проскользнул в хол, шипя на неё, как он обычно делал, направилась в главную комнату.

Рорк был там, сидел у огня и читал экземпляр первого издания Ейтса, [1] который она подарила ему. Это был единственный подарок, который она была в состоянии придумать для человека, у которого не только было всё, но и которому принадлежало большинство предприятий, где это всё было произведено.

Он поднял голову, взглянул не неё и улыбнулся. И в животе у Евы, как это часто бывало, затрепетало. Просто взгляд, просто улыбка, и её бросало в дрожь. Он выглядел так … совершенно, подумала она. Он был одет в повседневную одежду, весь в черном; и его длинное, худое тело расслабленно расположилось на стуле, сделанном, вероятно, лет двести назад.

У него было лицо бога с выражением легкой порочности, ослепительно—голубые глаза настоящего ирландца и рот, созданный для того, чтобы сводить с ума женщин. Власть придавала ему еще больше привлекательности — такой же холености и сексуальности, думала Ева, как и черный водопад его волос, струящихся почти до плеч.

Он закрыл книгу, отложил ее, и протянул Еве руку.

— Мне так жаль, что я должна была уехать. — Она подошла к нему и вложила свои пальцы в его протянутую руку. — Ещё больше я сожалею, что буду вынуждена подняться наверх и работать, по крайней мере в течение нескольких часов.

— Ну хоть минутка у тебя есть?

— Да, возможно. Но только одна. — И она позволила ему усадить её к себе на колени. Позволила себе закрыть глаза и просто наслаждаться его теплом и ароматом. — Не совсем такой день, как ты запланировал.

— Это — то, что я получил потому, что женился на полицейском. — Ирландия тихо пела в его голосе переливами сексуального поэта. — Потому, что люблю одного из них, — добавил он и наклонился к её лицу, чтобы поцеловать.

— Довольно паршивой сделкой это выглядит в данный момент.

— Не с того места, где я сижу. — Он пропустил свои пальцы через её короткие каштановые волосы. — Ты — то, что я хочу, Ева: женщина, которая уезжает из дома, чтобы заняться мертвецом; и единственная, кто знал, что будет означать для меня томик Ейтса.