Чтение онлайн

– Способы перекрытия возможной утечки информации предусмотрены, – поджал бледные губы Хон. – Все должно произойти быстро и неожиданно, никто не успеет опомниться. А надежные люди готовы и ждут. Но стоит ли ждать, если президент страны либеральничает, прислушиваясь к речам в парламенте, призывающим к национализации рудников, шахт и нефтепромыслов? Необходимо усиление режима, и потому я решился обеспокоить вас.

Филд поднялся с кресла, прихрамывая подошел к окну и, потянув за шнурок, приподнял штору – сразу же в гостиную ворвались потоки света. Не оборачиваясь, он глухо сказал:

– Хорошо. Но усиление демократии в стране должны оплатить ее собственные налогоплательщики. В принципе, ваш замысел мне импонирует. К сожалению, мы живем в такое время, когда голов больше, чем мыслей, люди становятся удивительно ленивы.

– Вы меня захвалите, – чуть привстал Хон, привычно пригладив ладонью поредевшие на темени светлые волосы.

– Ни в коем случае, – повернулся к нему Филд. – С чего это вы взяли? Ваши предложения еще нуждаются в серьезной доработке, но это не страшно. Главное – есть идея!

– Будет сделано все, чтобы ее поскорее материализовать, – заверил гость. – Мы создадим новый тип демократического государства. Без левых! Им останется место только на кладбище.

Хозяин отошел от окна и, прохромав к бару на колесиках, плеснул в стаканы виски, разбавил его и бросил кубики льда. Пристально наблюдавший за ним гость понял, что Филд принял его идею и теперь поддержка обеспечена, а это так много, если не сказать – почти все.

– Там, кажется, обретается ваш однокурсник, Эдвин Греди? – подавая Хону стакан, поинтересовался Кристофер. – Вы не говорили с ним?

– Нет, он слишком близок к президенту, – кивком поблагодарив хозяина, ответил гость.

– Да, помню, вы, кажется, уже писали мне об этом, – подтвердил Филд, побалтывая в стакане с виски кусок льда. Толстый хрустальный стакан казался маленьким в его огромной лапе, покрытой темным загаром. – Он действительно так заинтересован в укреплении его власти?

– Более чем! Если президент перестанет быть президентом, то Греди банкрот.

– Прелестная деталь, – криво усмехнулся Кристофер. – Когда вы хотите вернуться?

Джеймс слегка наморщил лоб и улыбнулся – его покровитель явно желает продлить свидание, намереваясь вложить в Хона собственные мысли по поводу прочитанного и дать ряд дельных советов. Стоит ли пренебрегать ими?

– Полагал завтра к вечеру, поскольку не хотелось бы настораживать долгим отсутствием тех, кто может мной интересоваться. А так – провел уик-энд и вернулся.

– Тогда у нас есть время, чтобы обсудить некоторые детали и постараться придумать, как избежать ошибок в этой непростой игре...

– Меня оболгали! Нагло оболгали! Да иссушит Аллах мозг этих сынов оспы!

Фарид Акбар, бизнесмен китайского происхождения, более известный в ночных кварталах под именем Мензы, возмущенно бросил на стол документы, переданные адвокатом.

Пожилой надзиратель, одетый в помятую форму тюремного ведомства, дремавший на стуле в конце длинного стола, стоявшего в комнате свиданий центральной тюрьмы, приоткрыл глаза. Укрепленная под потолком камера-монитор неслышно повернулась и нацелилась на Мензу фиолетово отсвечивающим объективом. Покосившись на нее, Акбар несколько понизил голос и сказал сидевшему напротив адвокату Барелли:

– Чудовищная ложь! Кто наплел обо мне такое, кто?

– Это запрещено, – зевнув, скучно прогнусавил надзиратель, тоже поглядев на бдительный монитор.

– Извините, – адвокат слегка наклонил в сторону надзирателя напомаженную голову.

– Продолжайте, – милостиво разрешил тюремщик и снова прикрыл глаза.

– Не волнуйтесь, господин Акбар, – улыбнулся Барелли своему подзащитному, – это вредно для вашего здоровья, а у нас впереди процесс.

– Хорошенькое дело, – фыркнул Менза, вытирая потное лицо скомканным носовым платком. Тюрьма Бир, что на арабском означает «колодец», была старой постройки, и в комнате свиданий не предусматривались кондиционеры. Свое прозвание тюрьма получила за глухой двор, похожий на выбитый в красноватой глинистой почве колодец, куда выходило зарешеченное окно комнаты свиданий. Раньше адвоката пропускали прямо в камеру к Акбару, но сейчас нечто изменилось на воле и приходится общаться здесь, в присутствии сонного болвана тюремщика и под неусыпным надзором камеры-монитора. Но что там произошло, что? Как это узнать, на каком лисьем языке говорить, чтобы не вызвать подозрений?

– Хорошенькое дело, не волноваться, – повторил Менза, пряча платок в карман брюк: как отбывающему предварительное заключение, ему разрешалось ходить в собственной одежде. – Дайте сигарету.

Адвокат поглядел на тюремщика. Тот, приоткрыв один глаз, согласно кивнул. Барелли положил перед собой пачку сигарет и дешевую зажигалку, подвинул их через стол к подзащитному. Вторую пачку он щелчком отправил в сторону тюремщика. Она упала, и тому пришлось нагнуться. В этот момент Менза успел вытянуть сигарету, а пачку спрятать в карман.

– Ладно, чего они хотят? – прикурив, он выпустил из ноздрей дым и подмигнул Барелли.

Лицо адвоката осталось абсолютно бесстрастным. Открыв дипломат, он вынул из него папку и зашелестел бумагами.

– Налоговое ведомство имеет сведения, что в вашем казино «Горбатый бык» постоянно скрывали действительную сумму доходов, – держа очки, как лорнет, Барелли пробежал глазами по подчеркнутым синим фломастером строкам.

– Короче, – сложив руки на животе, просипел Менза. – Говорите, чего они хотят?