Чтение онлайн

Фокусник досадливо покачал головой, но никак комментировать не стал и повел свою гостью дальше. До них еще долго доносился громкий собачий лай. Они шли совсем недолго, минут пятнадцать, а картонная многоэтажка уже успела скрыться из виду. Ее укутал полумрак, с которым не могла справиться единственная, пусть и очень большая лампа наверху. Сейчас она покачивалась из стороны в сторону, заставляя тени плясать и кружиться по лицам двух одиноких прохожих. Впереди показалось еще одно массивное здание, залитое нежным желтовато-розовым светом, исходившим, казалось, от самого камня. Стройные высокие колоннады, стрельчатые арки, резные барельефы, купол, венчающий парадный вход — все это барочное кружево странно контрастировало со строгим геометризмом картонной многоэтажки. Там трущобы, а тут Лувр.

Они взошли на порог. Дверь открыл щуплый мальчонка лет двенадцати-четырнадцати одетый в лакейскую ливрею. Он сделал реверанс и учтивым жестом пригласил гостей в дом. Изнутри стены тоже светились, только свет этот распределялся неравномерно, оставляя по всему дому загадочные узоры, клубки сумрака собирались в углах и рассеивались ближе к середине стены, где в золоченых рамках висели разнообразные картины. Пикассо, Климт, Дали, Магритт — Эвелина без труда узнавала их по парадоксальному сочетанию форм и навязчивой игре с подсознательным. Но больше всего здесь было работ Босха с адскими тварями, мифическими созданиями и чудаковатыми людьми, которые и на людей-то были вовсе не похожи. Картины, по которым можно блуждать часами, отыскивая все новые аллюзии, символы, смыслы.

Фокусник легонько коснулся плеча Эвелины, отвлекая ее от созерцания затянувшего ее в свои сети искусства. Он показал ей комнату наверху, где девушка могла отдохнуть и привести себя в порядок. Как только Эвелина увидела приветливо расстеленную кровать, на нее вдруг разом навалилась вся тяжесть мира. Глаза слипались, голова стала будто чугунной, сознание начало медленно ускользать из нее прочь в царство сладкого Морфея.

Сон опять вышел не из приятных. Снился Тимофей. Как будто он явился в квартиру художника и начал требовать, чтобы она вернулась к нему. Ругался, говорил такое вещи, от которых у Эвелины волосы вставали дыбом, а потом… потом в тусклом свете прикроватной лампы она заметила неестественно расширенные зрачки абсолютно безумных глаз… Что-то с громким стуком упало на пол, стало страшно и она проснулась.

Села на кровати, дыша с громкими сипами, словно каждый глоток воздуха давался ей с трудом. По привычке протянула руку к стоявшему на тумбочке стакану с водой, но его там не оказалось. Повернула голову и заметила странное шевеление в темноте. Свет, надо включить свет. Стоило Эвелине так подумать, как от стен снова начал исходить нежный персиковый свет. Возле туалетного столика в испуганный комок сжался давешний мальчишка-лакей.

— Простите, я не хотел вас потревожить, — начал оправдываться он. — Хозяин велел принести вам стакан молока и овсяное печенье.

Он поднял со столика небольшой поднос и подошел к Эвелине. От стакана поднималась парная дымка. Девушка окунула край печенья в теплое молоко и съела его, наслаждаясь воспоминаниями из далекого детства. Лакей все это время смиренно стоял у кровати, заложив руки за спину. Тревожным бегающим взглядом наблюдал за ней, что-то беспрестанно теребя. В конце концов, это что-то упало на пол, вырвав девушку из объятий сладостной полудремы. Эвелина быстро нагнулась и подняла с пола флакон с тушью, точно такой же, как ее собственный. По перепуганному взгляду мальчишки, она поняла, что это и была ее собственная тушь. Мгновение поколебавшись, девушка протянула ее незадачливому воришке. Тот сжался, словно приготовился к удару и лишь когда убедился, что его не последует, испуганно открыл один глаз, затем второй и в нерешительности взял тушь обратно. Только тогда Эвелина заметила его миниатюрные руки, абсолютно гладкий безволосый подбородок, большие карие глаза и чисто по-девичьи мягкие скулы.

— Как тебя зовут? — спросила Эвелина, когда мальчишка уже собрался уходить.

— Женя, — смущаясь, ответил он.

— Женя, — задумчиво повторила Эвелина. — Ты давно здесь?

— А? — не понял лакей.

— Год, месяц, неделя? Сколько времени ты тут работаешь?

Женя молча начал загибать пальцы, что-то считая.

— Десять дней, я здесь десять дней, — наконец, нашелся он.

— А как ты сюда попал?

— Сел в метро и пропустил свою остановку. Так все сюда попадают.

— А сколько здесь этих всех?

Мальчишка снова начал загибать пальцы, вслух называя имена:

— Господин Фокусник, Падший, Крысоголовый, я и… вы. Значит, пять. Остальных я не знаю.

— И тебе здесь нравится?

Женя снова напрягся, обдумывая ответ, но, кажется, так и не смог его найти. Воспользовавшись тем, что мальчишка находился в замешательстве, Эвелина повлекла его за собой к туалетному столику. Там усадила лакея на мягкий пуфик и начала возиться с его волосами и разложенной на столе косметикой. В первые мгновения Женя попытался воспротивиться желанию Эвелины сделать из него девочку, но потом успокоился и расслабился. Видно, в глубине души ему и самому хотелось увидеть результат. Через полчаса женщина позволила ему взглянуть на себя в зеркало. В нем отражалась хорошенькая хрупкая девочка с подчеркнутыми тушью выразительными карими глазами, румяными щеками и тонким вздернутым носиком.

— Разве это могу быть я? — обескуражено спросил он у самого себя. — Ведь это было так давно… я уже почти забыл. Почему?

Дверь в комнату отворилась, и на пороге показался Фокусник.

— Ты уже проснулась? Хорошо. Я посылал за тобой этого лоботряса-лакея, но он, кажется, не годен даже для такого простого задания… — он осекся, как только увидел Женькино лицо.

— Что это такое? — грозным голосом спросил Фокусник. Мальчишка сжался в комок, на этот раз, небезосновательно — хозяин схватил его за ухо и ткнул носом в зеркало. — Я тебя спрашиваю, что это такое?!

— Простите, хозяин, я больше не буду, — жалобно взмолился мальчишка, но мучитель разозлился настолько, что ничего не слышал.

— Я предупреждал, не смей нарушать установленного порядка. Слышишь, не смей! Ты мальчишка, мальчишка. Мальчишки не красятся. Красятся только девчонки и педики.

— Это я, я виновата! — пыталась перекричать его Эвелина, но тоже без толку.

Фокусник выкрутил Женьке руки и толкнул на стенку. Последовал громкий удар и мальчишка сполз на пол, но этого хозяину показалось мало.

— Поднимись и прими наказание, как мужчина! — в исступлении кричал он.

Женя прикрыл голову руками и громко всхлипывал. В бешенстве Фокусник схватил его за ворот и рванул вверх, заставляя подняться. С треском на пол посыпались пуговицы. Из-под рубашки выглянула туго забинтованная грудь.

— Остановись, ты же ее убьешь! — Эвелина вскочила между Фокусником и его жертвой. — Беги! — крикнула она застывшему в ужасе лакею.

— Я вернусь за тобой, — пообещал Женя и побежал прочь.