Подвиг
Шрифт:
Седых медленно выплыл из люка, выпрямился, зависнув в воздухе у стены. Достал из-под ремня кепку с логотипом «Гагарина», натянул её и чётко отдал честь.
— Товарищ полковник, майор аэрокосмических сил Российской Федерации Седых докладывает: не происходит ничего. Внеплановая диагностика начата по личной инициативе. Без определённой причины. Готов предоставить рапорт.
— Твою ж мать… — Валентину захотелось стукнуться лбом о стену. — Ну что, сказать трудно, да? Как другу? Или мне тебя Ченю и Алуру сдавать на опыты?
— Как другу? — остро глянул из-под козырька космонавт. — Как другу — могу. Блажь на меня напала.
— Тьфу, — едва удержался, чтобы не сплюнуть по-настоящему Громов.
— Дослушай сначала! Я же честно признался… Блажь и есть блажь. Понимаешь, мы сюда два с половиной месяца добирались, причём больше половины времени в консервной банке заперты были — и ничего не сломалось, не отказало и не испортилось…
— А, вот оно, — с облегчением выдохнул Валентин. — Ну слава богу, хоть что-то прояснилось. Суеверия баюкать — это я понимаю. Главное — не сломай ничего сам от излишнего усердия… проверяльщик. Кстати, поломок у нас было достаточно — двадцать восемь случаев в журнале и ещё с десяток вовремя предотвращённых…
— Среди лабораторного оборудования и вспомогательных систем третьей очереди важности, — упрямо высказался атомщик. — А из всех проблем — пришлось пол-полёта прятаться в капсуле, чтобы излишне не загореть. В первый полёт. Ты понимаешь, что так не бывает?
— Какой к чертям собачьим первый полёт? — Громов повысил было голос, но тут же осёкся, и дальше выражал свои мысли не менее экспрессивно — но шёпотом: — Атомные грузовики уже пятый год летают! Пятый, Дима! Всё, что могло сломаться, уже сломалось на «Заре» и «Мире»! А у нас новый корабль, построенный с учётом накопленного опыта. Разумеется, он не ломается. Даром что ли столько времени тянули с отправкой марсианской миссии? Специально ведь добивались, чтобы не сломалось ничего. Включая людей.
— Если ты прикажешь, я сверну работы, — хмуро глядя в пол, ответил Седых.
— Да работай… Только чтобы за десять минут до выхода из тени был в капсуле станции. И не забудь нагрузку в спортзале успеть получить и помыться нормально. Или действительно врачей натравлю…
3
— …Врачебная комиссия при штабе Первой Марсианской Пилотируемой Экспедиции поддержала доводы экипажа и, с учётом обстоятельств, дала добро на дальнейшее пребывание на станции «Красный-альфа-два» без создания псевдогравитации вращением. Инженерно-техническая комиссия от комментариев воздержалась. Так что… Пакет инструкций на данный случай у вас есть, просто следуйте ему. Последнее сообщение. Учёные из Международной Астрономической Ассоциации считают, что череда вспышек на Солнце в течении ближайших десяти суток сойдёт на нет. ЦУП связь закончил.
— Ну… Зато в этой капсуле места вдвое больше, чем на «Юрии», — высказался за всех Джонатан. — А ещё полный комплект тренажёров, а не одна палка с пружиной и педалями, которую надо вставлять во все места. Ох и разомнусь перед поверхностью!
— Только без фанатизма, — строго предупредил Громов. — Индрарам, проследи за ним.
— Да, капитан, — бодро отозвался индус.
— А может… Последуем другой инструкции? — вкрадчиво предложил Вудхарт. — Той, которая с тем же пунктом, но литерой «F»?
— «Сокращённая программа подготовки к высадке на поверхность в связи с затруднениями либо невозможностью использовать орбитальную инфраструктуру», — по памяти процитировал Накамура. — Я — против. Это будет нарушение не буквы, но духа предписаний экспедиционной программы и создаст ненужный риск. Сначала нужно детально исследовать подготовленные робототехнической группой постройки и сооружения на предмет повреждений и соответствия уровня функциональности заданному, и только потом спускаться. Теперь, когда задержка сигнала стала минимальной, это будет просто.
— Если мы спустимся, то сможем провести осмотр и проверку ещё быстрее и приступить, наконец, к настоящим исследованиям Марса, — парировал геолог. — Тем более, что основные объекты вы с Джо уже осмотрели и проверили ещё на подлете, так ведь? И ещё. Ноль-три «же» это, конечно, не ноль-семь, но всяко полезнее для наших организмов, чем полное отсутствие тяготения. Я прав, доктор Ливей?
— Безусловно, — прощебетал китаец тем особым тоном, когда хотел подчеркнуть, что его вынудили согласиться.
— Я тоже за спуск, — влез Джефферсон. — Ничего такого, с чем бы мы не справились, внизу просто нет. Танки заполнены кислородом, хоть обдышись, запас углекислоты для синтеза метана тоже набран. И даже в самом крайнем случае просто переждём день в пещере. Пусть в скафандрах — но там, под грунтом, уровень радиации будет значительно ниже, чем даже здесь, в капсуле.
— Дмитрий? — Громов, выслушав стихийное «голосование», повернулся к соплеменнику.
— Моё мнение совпадает с мнением Акиры, — пожал плечами инженер. — План экспедиции был разработан и согласован при нашем непосредственном участии, мы сами его подписали. Если нет неодолимых препятствий — надо соблюдать. А что касается здоровья… Мы все знали, на что идём.
В отсеке высшей радиационной защиты марсианской орбитальной станции повисло молчание. Условия межпланетного космоса, мягко говоря, не полезны для здоровья. Даже под надёжной, казалось бы, защитой космического корабля. И невесомость — только малая часть беды: прожить год в таких условиях не проблема, да и разработаны давно методики противодействия основным деструктивным факторам. Другое дело — излучение.
Солнечный ветер — отнюдь не ласковый приморский бриз. Поток высокоскоростных заряженных частиц, выбрасываемых светилом, опасен, как сотня атомных реакторов без защитной оболочки! И если матушка-Земля защищает своим мощным магнитными полем непутёвых детей даже на низкой орбите — то в открытом космосе можно полагаться только на толщину противорадиационного экрана и скорость. Причём скорость — куда более надёжный защитник. Если за каждый час полёта экипаж и пассажиры выхватывают годовую норму радиации — невольно задумаешься, так ли они нужны, эти пилотируемые космические полёты.
Вот почему настоящая колонизация Луны началась не тогда, когда люди повторно достигли её поверхности, и не тогда, когда были построены первые базы, электростанции и заводы. Началась она тогда, когда рейсы «орбита Земли — Луна» стали совершать многоразовые корабли с ионными двигателями и атомным источником энергии. Когда поверхности естественного спутника стало возможно достичь за часы, а не за сутки, когда опасность пребывания за пределами родной планеты снизилась с «вернуться хоть и инвалидом, но живым» до «неприятно, но ничего необратимого» — вот тогда люди действительно поселились на Луне. Сейчас корпорации и правительства развитых стран пытались решить вопрос качественного перехода от поселений вахтового типа к городам — пока с переменным успехом. Ну а пока суть да дело, была подготовлена «опережающая» миссия к Марсу. Просто потому, что по примеру полярников начала двадцатого века кто-то должен был пройти этот путь первым. И, желательно, вернуться. Живым. Точнее, достаточно живым.