Подлетыши
Шрифт:
— А то нет, что ли, конечно, помню! — Мороков хлопнул ладонью по колену Дегтярева. На всякий случай опасливо глянул по сторонам, нет ли рядом старшего мастера. — Все помню. Стал я тонуть, захлебываться, и ты, Илюха, за мной — нырк! А когда достали удочку, на крючке трепыхался касатенок с мизинец! Вот угорали тогда, смеялись, помнишь? — И без всякого перехода обиженно добавил: — А мастер мне сейчас пригрозил: «Еще раз услышу, как тычешь Илье Степановичу, — на всем этаже полы заставлю мыть». И заставит, видать, сердитый дядька, шутить не любит. — Мороков взялся перевязывать на рюкзаке шнурок.
— Давай, Илья, драпанем домой на неделю. Сейчас с кедров орехи сыпятся, кета прет на нерест.
Долго сидели вместе земляки, вспоминали родное село, потом Дегтярев сказал:
— Ну, а теперь давай — о делах нынешних. Настораживает меня кое-кто. Пока ты был у старшего мастера, поговорил я тут накоротке с воспитательницей Галиной Андреевной…
— Ну и что?.. Она уже успела наплести на меня с три короба. Да не слушай ты ее.
— Узнал я, что убегал ты с картофельного поля…
— Так ведь дождь лил…
— Куришь, пальцы-то пожелтели… И потом, Игорь, мы с тобой, верно, из одной деревни, однако между нами есть кое-какая разница… Ты сначала доживи до двадцати четырех лет, училище закончи, в армии отслужи с честью. Вот тогда, браток, со мной равняйся… А что, Игорь, давай заключим с тобой пари, договор то есть, не подводить друг друга. И пусть все знают: мы с тобой из одной деревни — Голубичной! Ну как, вник, согласен, земляк? — Илья с улыбкой вставил из словечек подростка — «вник». — Кстати, где ты таких развеселых словечек поднабрал, как пес Полкан на хвост репейников? Неужели на картошке успел? В нашей деревне, кажется, так не говорят.
— Да ну тебя, Илюха, — засмеялся Мороков, — не успели встретиться, а ты уж притомляешь меня воспитанием. Ты лучше расскажи, как там в Голубичной. Мамка моя ничего не передала, дядя Миша все на пасеке? — так Игорь называл третьего отчима. — А тетя Надя, мать твоя, строит дом? Вот кто, Илья, настоящий человек. Женщина, а терем строит! Уж сколько лет она добивается своего, мне бы такую силу воли.
Игорь поднял с земли рюкзак и подался к общежитию.
Глянул милиционер на грубоватое лицо Игоря Морокова, на его костистое сложение и сразу решил: этого парня только назначь старшим, он-то уж заставит до пота трудиться своего подчиненного. Так и стал Игорь начальником над Сергеем Порошкиным. Но тут милиционер промахнулся. Сам Игорь, верно, рьяно рубил топором кустарник, стаскивал в кучу — расширяли улицу города, — а товарища не принуждал да еще успокаивал:
— Не горюй, Серега, замполит — мой лучший друг детства, — говорил ломким баском, — он уж постоит за нас. Если турнут, махну я в леспромхоз сучкорубом. И ты айда со мной, Серега. Ну что ты повесил нос да все смотришь в сторону училища? Неужели успел прикипеть?.. Тебя отфутболят — и ты забудь. Земля большая, везде романтика.
Ребят отвлек от тяжелых мыслей Дегтярев. Незаметно подошел к ним, бодро спросил:
— Что вы, парни, приуныли? Или не все положенные блюда выдали вам в ресторане «Люкс»? А, понимаю и сочувствую: не по специальности и призванию подкинули работенку, так ведь?
Еще не зная, с чем пожаловал замполит: с вестью об изгнании из училища или с чем-то радостным, парни шмыгали носами, бестолково ухмыляясь. Хоть провались от насмешливых слов замполита…
— Дай, Илья, с горя закурить, — попросил Мороков.
— Вырастешь большой, вот тогда и покуришь вдоволь.
— Нас турнут или нет? — спросил Порошкин. — Было б за что…
— И не подумают даже, — заверил Дегтярев. — Решили так: посадить вас на Доску почета, в золотые рамочки…
— Да хватит тебе, Илья, острить, — обиженно прогудел Мороков.
Ребята переминались с ноги на ногу, стараясь уловить в словах замполита опасную суть.
— И без тебя Серега вон с лица сошел. Заступился бы лучше. А за это дай нам любую работу — все перевернем! И потом в долгу не останемся… Понимаешь, Илья, вчера был день рождения дяди Миши, отчима моего. Ты его знаешь, добрячий мужик, правда? Идет он получать зарплату и ребятишек за собой тянет. Накупит им полные карманы конфет, шагает улицей и песни распевает, у самого же — ни в одном глазу. Вот такой потешный мой батя! Ну вот, уселись мы с Сергеем в клумбу цветов, пьем ситро. Да ради дяди Миши можно бы и вино раскупорить, но денег ни гроша. В колхозе все копейки расфукали. Сидим в цветах, тянем по очереди из горлышка, тихо разговариваем про жизнь. Подвалили к нам три лба с красными повязками на рукавах и сразу напали: «Вы чего тут хулиганите?.. Ну-ка, — говорят, — дыхните… А-а, лимоном заели. Все ясно… Пошли в пикет…» Верно я рассказываю? — Мороков повернулся к молчаливому Сергею, тюкающему топором по корню куста. — Мы же не виноваты!.. Нет, я молчу… Меня обида гложет. Серега, расскажи, как дело было, я больше не могу.
— Нехорошие эти дружинники, — вроде бы посочувствовал ребятам Дегтярев. — Их не трогают, они все равно нападают. Что и говорить, тяжела судьба подростка. Ладно, парни, верю вам. Нам целых два года вместе жить и учиться, как же не верить друг другу?
Обнадежил, успокоил Дегтярев провинившихся, но сам еще не знал, удастся ли ему оставить их в училище. Перед тем, как идти в милицию, он выгораживал бедолаг перед старшим мастером, завучем, перед директором. Все стояли на отчислении ребят. Особенно усердствовал Парков. Дегтярев надеялся лишь на поддержку мастера Ергина, хотя у того был полный состав группы…
Глава вторая
За дверью кабинета Дегтярева кто-то запокашливал, нерешительно трогая ручку. Наконец порог переступил столяр Коновалов, высокий, сухопарый, лет за шестьдесят ему.
— Здравствуйте, Демьян Васильевич! — приветствовал Коновалова Дегтярев. — Отчего мой сосед так несмело заходит?
Коновалов снял суконную, блином, фуражку, пригладил ладонью реденькие светло-серые волосы и важным тоном ответил:
— Захожу с уважением, как и положено к должностному лицу заходить. Примите меня, товарищ замполит, и давайте поговорим серьезно и основательно.
Коновалов расстегнул старый бостоновый пиджак, в швы которого въелась древесная пыль, прочно сел на стул, — устроился надолго.
— Ну и как вы уживаетесь в одной избе с Ергиным? — неожиданно спросил Илью. — Еще не выкурил он вас брехалками? Советую: пока не поздно, переселяйтесь ко мне. Монатки перетащить помогу…
Илье пообещали квартиру не раньше как через полгода после назначения в училище. Собрались вместе директор, старший мастер и завуч, — стали решать, куда поселить новичка: в общежитии предоставить ему комнату или выкроить подходящее место в учебном корпусе. Но опять же, если обосноваться Дегтяреву в училище, тогда не жди покоя ни днем, ни ночью. Какой там отдых, на рабочем объекте…