Подарок

По тенистому бульвару маленького зеленого городка медленным шагом, явно ни куда не спеша, двигался человек. Стороннему наблюдателю, если бы он обратил на прохожего свое внимание, тот показался бы совершенно обыкновенным пешеходом, немолодого уже возраста, который вышел ранним утром прогуляться, а заодно и подышать свежим, еще не сильно загазованным весенним воздухом. Одет прохожий был в светло-бежевый плащ, выглядевший вполне пристойно, из-под опущенного воротника которого украдкой выглядывал бережно завязанный узел галстука. Светлая рубашка, которая просматривалась под галстуком, если бы вы, опять-таки вдруг, обратили на нее свой взгляд, носила следы аккуратной глажки, и была свежей и чистой. Ботинки нашего прохожего хоть и не были вычищены до зеркального блеска, тем не менее, были заботливо протерты щеткой от пыли и грязи. Правда, вот только шнурок на одном из них предательски развязался. Сейчас он волочился по земле следом за своим хозяином, совершенно портя всю идиллию. Однако, забегая чуть-чуть вперед, я скажу по секрету, что именно этому развязавшемуся шнурку суждено сыграть очень важную роль в тех событиях, которые последуют дальше в нашем повествовании. Поэтому давайте не будем осуждать нашего слегка рассеянного персонажа, бредущего с отрешенным видом вдоль городского бульвара.

Наш герой пока еще не заметил того, что случилось с его ботинком. Глубоко задумавшись о чем-то своем, он просто мерно двигался в сторону, противоположную той, посреди которой располагался шумный, оживленный квартал небольшого города N.

Шляпы на человеке не было, так как наш герой совершенно не любил их носить, и зачесанные назад, наполовину седые, волосы иногда колыхались при слабом дуновении весеннего ветерка.

Как я уже упоминал, кому угодно на улице наш прохожий мог показаться совершенно обычным человеком, который просто вышел прогуляться. Однако, тут надо сказать, что это человек все же не был вполне обычным. От простого, среднестатистического горожанина его отличали несколько необычных свойств, и мы сразу же остановимся на них.

Первым из особенных качеств нашего героя было то, что он был местным университетским профессором. Кому-то из вас вполне справедливо может показаться, что сам по себе этот факт является мало чем примечательным, однако здесь необходимо учесть, что в местном университете, единственном в этом городе, настоящих профессоров, не считая доцентов и лаборантов, было всего двое.

Вторым из необычных свойств задумчивого прохожего было то, что он был крайне честным и порядочным человеком. Здесь вы снова можете возразить автору, сказав, что такие качества среди людей является далеко не редкостью. И здесь я, пожалуй, соглашусь с вами. Однако, при всем при этом, прошу учесть один немаловажный факт: очень часто человек считается добродетельным только лишь потому, что жизнь ни разу не испытывала его, или проверяла его не настолько хорошо, чтобы за внешними проявлениями этих самых «человеческих качеств» можно было бы разглядеть ту личность, которая НА САМОМ ДЕЛЕ скрывается под внешней оболочкой данного конкретного человека.

Поверьте, у нашего героя имелись причины, по которым тот запросто мог начать смотреть на всех окружающих свысока, однако он так не поступал. И читатель, возможно, более глубоко оценит вышеописанные свойства нашего героя, когда я поведаю еще об одной особенности этого человека.

Третьим необычным свойством задумчивого прохожего в светлом плаще было то, что он был гениальным изобретателем.

То, что ему удалось открыть, а затем на основе своего открытия изготовить в обычной университетской лаборатории, не входило в рамки ни одной научной теории. Всему миру еще только предстояло искренне изумиться тем, что именно предвещало собой открытие нашего уважаемого учкного…

Однако стоп! Давайте пока не будем забегать вперед тех невероятных событий, которые последуют за обыкновенной утренней прогулкой нашего дорогого профессора по весеннему городскому бульвару. Мы не станем ему сейчас мешать, пусть он неспешно идет своей дорогой. А мы позволим себе вернуться к нему чуть-чуть позже…

Итак, для начала давайте немного окунемся в атмосферу Технологического университета местного города N.

Номером «один» в этом учебном заведении можно было смело назвать профессора Игоря Станиславовича Голованова — светилу ортодоксальной науки. Буквально образец для подражания в глазах местных студентов, этот ученый муж и в самом деле был невероятно грамотным и образованным человеком. Окончив в свое время МГУ, а затем будучи приглашенным, там же на кафедру физики, Голованов, за первые десять лет работы, написал несколько книг, в которых было невероятно много полезного. Однако, будь мы с вами физиками, то заметили бы, что в тех книгах было весьма мало чего нового. Кроме перетасовки выдвинутых кем-то когда-то идей, а также научных обоснований, подкрепленных сложными и заковыристыми формулами, мы обнаружили бы там разве что кучу ссылок на различные источники, откуда черпал свои идеи автор.

Когда профессору Голованову предложили место в местном университете города N, он далеко не сразу согласился отправиться туда с насиженного места, однако, когда ставку жалования удвоили и выделили огромную квартиру за счет министерства, профессор вместе с семьей любезно принял поначалу не очень-то удовлетворяющее его предложение.

Профессора Голованова любили студенты. Так как он был еще вполне молод (порядка сорока пяти лет), молодые практикантки души в нем не чаяли. Никогда не отказывая аудитории в дополнительных объяснениях по любому из вопросов, он любил (не без важности, конечно) снисходительно растолковать кому бы то ни было, те или иные постулаты физики. И надо отдать ему должное, в этой области ему было известно практически все.

Одним из примечательных свойств профессора Голованова было то, что когда тема разговора касалась Эйнштейна, тот словно бы преобразовывался. Глаза профессора в эти моменты начинали светиться небывалым блеском, а речь начинала приобретать оттенок нескрываемого восторга. Он мог бесконечно долго говорить о великом ученом вместе со своими студентами, подробно описывая его открытия и превознося заслуги. В такие минуты со стороны могло показаться, что профессор даже немного завидует Эйнштейну — тому, кто в свое время обосновал свою знаменитую теорию относительности.

А вот Теслу Голованов не любил, называя того прохвостом и лжеученым. Все труды и опыты сербского ученого профессор высмеивал, называя их надувательством чистой воды. Такого, что Тесла, якобы вытворял и строил, вообще не существовало, так как в принципе не могло существовать никогда.

Далее, обычно монолог профессора Голованова скатывался к фундаментальным законам физики, и, в конце концов, он переходил к таким сложным формулам, что студентам ничего не оставалось, как молча слушать с открытыми ртами, просто веря на слово своему авторитетному и уважаемому преподавателю.

Было лишь несколько студентов, которые не верили авторитету профессора Голованова. Нельзя сказать, что эти молодые бунтари отрицали Эйнштейна вместе с его великими открытиями. Просто то, как преподносил его идеи в своих речах их преподаватель, им совершенно не нравилось. У тех молодых людей, в отличие от большинства студентов, всегда имелось в кармане собственное мнение по каждому из научных вопросов. Они предпочитали смотреть на мир вещей нестандартно, чем и заслужили свою немилость у ортодоксального ученого — профессора Голованова. Однако для борьбы с ними тот знал отличное средство. Там, где не являлось возможным что-либо прямо доказать во время факультативных занятий, используя риторику и непреложные факты, профессор прибегал к весьма нечестным приемам, так как в его власти всегда находились зачетные книжки этих «нерадивых» учеников.

Жизнь профессора была настолько же безоблачной, как и, превозносимые им, незыблемые законы мироздания. Вся вселенная была разложена по полочкам, в которой было всего-то несколько пустующих ниш, которые человеческой науке предстояло заполнить недостающими пока элементами в самом ближайшем будущем. В том, что это произойдет в течение каких-нибудь двадцати-тридцати лет, профессор Голованов совершенно не сомневался, так как весь мир вещей лежал перед ним, словно горсть конфет на ладони.

Однако было одно маленькое обстоятельство, которое все-таки омрачало жизнь местного любимца студенческой аудитории Технологического университета в маленьком городе N. Кое-что вызывало в уме профессора Голованова очень маленькую, скорее даже, совершенно ничтожную, тревогу. И этой ее причиной являлся постоянный оппонент профессора Голованова — известный уже нашему читателю, старина профессор Светлов.