Почти леди
Шрифт:
– Наверное, нелегко было пробраться ко мне, мистер… э-э… Донован?.. – спросила она, чтобы прервать тягостное молчание.
Он кивнул.
– Хорошо, мистер Донован, благодарю вас. Ну а теперь, если решили удостовериться в моей безопасности, придется подождать. Я выступаю в шоу.
– В шоу?..
– Ну да. А вы думали, я так вырядилась, чтобы соблазнять посетителей заведения? – Уиллоу подбоченилась и с вызовом посмотрела на Брэнда.
Тот усмехнулся, и окинул ее долгим оценивающим взглядом. Заметил и холмики, и долинки, и все изгибы под плотно облегавшим фигуру платьем. Что ж, сложена прекрасно. А чувственные губы, розовые и чуть припухлые, будто специально предназначены для жарких поцелуев.
Хотя Донован обычно отдавал предпочтение блондинкам, эта темноволосая красотка показалась ему необыкновенно привлекательной. Пожалуй, он не пожалел бы месячного жалованья за час развлечения с ней в постели.
– Да, верно, – сказал он наконец. – Я так и подумал.
– Ну-ну, мистер Донован… – Уиллоу усмехнулась, и вышла в коридор. – Но подобные мысли не делают чести мужчине. – Она внезапно остановилась и, повернувшись к незваному гостю, с улыбкой добавила: – Вам следовало-бы запомнить это.
В следующее мгновение Уиллоу уже шагала по длинному коридору. Брэнд молча смотрел ей вслед, любуясь ее ладной фигуркой. Она шла, покачивая бедрами энергичнее, чем следовало бы. Жест в его сторону – в этом не было сомнений.
– Эй, Дора! – окликнула Уиллоу одну из слонявшихся по коридору девушек. – А ведь это мои туфли. – Она чуть наклонилась и указала на матерчатые туфельки цвета сапфира.
Брэнд еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Большие пальцы босых ног Уиллоу так забавно торчали из-под платья! Неужели эта горе-артистка собиралась выступать босиком? Что ж, всякое бывает.
Однако сначала следовало убедиться, что с Уиллоу действительно все в порядке, а уж потом сообщить об этом Лукасу и Меган. К тому же пропустить шоу было бы непростительной ошибкой. И Брэнд решительно зашагал в сторону зала.
Он занял место за столиком рядом со сценой. Не хотелось пропустить ни слова, ни жеста, ни даже взмаха ресниц Уиллоу Хейстингз.
Зал постепенно наполнялся гулом голосов. Мужчины толпились у столиков, у стойки бара, даже в дверном проеме, и казалось, что заведение под названием «Серебряная шпора» не сможет вместить всех желающих. «Странно, что в зале нет ни одной женщины», – отметил про себя Брэнд. А ведь этот бордель славился в городе изобилием горячительных напитков и богатым выбором женщин легкого поведения. Удивительно, но отсутствие дам, кажется, никого не смущало.
На дощатую сцену наконец вышла пышногрудая женщина с крутыми бедрами и черными как смоль волосами. Ее пурпурное платье выглядело вульгарно на фоне кроваво-красных занавесей. В зале засвистели и затопали.
– Ну-ну, потише! – Дама старалась перекричать толпу. Кажется, она не на шутку рассердилась на зрителей. – Эй, там, да замолчите вы наконец или нет?! Собираетесь смотреть наше шоу?
В ответ снова засвистели. Потом послышались редкие аплодисменты.
– Ну вот и славно. Она здесь, наша певчая птичка, наша Уиллоу. Встречайте! – Толстуха скрылась за занавесом.
Пианист взял первые аккорды, и все тотчас же умолкли; публика замерла, в ожидании…
На середину сцены вышла Уиллоу. Ее «королевское» платье в свете сотен свечей вспыхнуло ярко-синим пламенем. Она откинула назад голову, и темно-каштановые блестящие локоны заструились по ее обнаженным плечам.
Уиллоу взяла дыхание и запела:
Эй вы, парни, прекрасные и молодые, В чьих сердцах правда и справедливость, Никогда не доверяйтесь женщинам, Иначе, считайте, все пропало. И лишь увидите красотку с локонами цвета ореха, Вспомните о Большом Джеке и его девушке с Тихой реки.Брэнд окинул, взглядом зал и глазам своим не поверил. Посетители заведения, люди суровые и грубоватые, мгновенно преобразились. Они с восторгом смотрели на певицу и слушали затаив дыхание. Подобное можно было наблюдать, пожалуй, только в самых шикарных оперных театрах Бостона, Нью-Йорка или Сент-Луиса. Но здесь, в таком забытом Богом захолустье, как Джефферсон-Сити, в борделе под названием «Серебряная шпора»…
Уиллоу неожиданно умолкла, но и зал по-прежнему молчал. «Видно, у песни будет продолжение», – подумал Брэнд.
Я встретил ту девушку на горе И здесь навсегда расправился с нею,снова запела артистка.
Я встретил ее на горе и убил, Проткнув кинжалом.Хор голосов за кулисами подхватил последние слова, и Брэнд заметил, как дрогнули губы певицы.
Потом последовала печальная баллада под названием «Том Дули», и в глазах зрителей заблестели слезы.
Жил-был на свете ковбой, Он был ужасно одинок. Но влюбился вдруг в девственницу С синими, как небо, глазами. Они вместе познавали тайный язык любви И назначили уж день помолвки, Когда случилась вдруг ссора. И Джек ушел навеки.Уиллоу расхаживала по сцене, улыбалась зрителям, заглядывала им в глаза, и каждому казалось, что именно ему посвящается эта песня.
История любви ковбоя имела грустный конец: девушка Джека умерла, завещав возлюбленному свою вечную любовь. Брэнд был поражен: баллада произвела на публику необыкновенный эффект – многие из сидевших в зале утирали слезы. Нет, это не сон, подумал он. И дабы убедиться, что действительно не спит, энергично помотал, головой. А ведь всего несколько минут назад он был абсолютно уверен: никто на свете не заставит прослезиться хотя бы одного из этих грубых и суровых мужчин.
Тут Уиллоу притопнула ножкой и откашлялась. И тотчас же на сцену выскочили две девушки в нелепых красно-белых, полосатых костюмах. Девушки подбежали к Уиллоу, и все трое, взявшись за руки, понеслись по дощатому полу. Они визжали, пританцовывали и распевали веселую песенку под названием «Кушанье старого Дэна».
Полчаса спустя, сплясав несколько забавных танцев, обе «конфетки на палочке», как мысленно окрестил их Брэнд, спустились со сцены и тут же оказались в жарких объятиях сгоравших от нетерпения ковбоев. Брэнд проводил девиц взглядом и вновь повернулся к сцене, надеясь увидеть Уиллоу.