Чтение онлайн

– Никуда я не пойду, не мешайте спать, - раздраженно буркнул Горлов и снова закрыл глаза.

– Пассажир, пересядьте во второй салон, - не отставала стюардесса.

– С какой стати? Я на своем месте, мне здесь удобно!
– возмутился Горлов.

– Центровка нарушена. Если не пересядете, самолет не взлетит!

– Отстанешь, наконец? У меня броня Крайкома к чертовой матери! потеряв терпение, закричал он.

– Последний раз прошу: пересядьте назад. Или скажу командиру, чтобы вызвал милицию.

"А ведь вызовет, а там акт составят, на работу сообщат, после хлопот не оберешься", - подумал Горлов и с усмешкой сказал:

– Иди центруй своего командира, за два часа, небось, кончите.

Вставая, он оказался с ней лицом к лицу. Она подняла голову, и Горлов изумился, увидев ее глаза: темно-синие, почти черные, они блестели от слез. Она отступила, освобождая проход, и Горлов поплелся через весь самолет.

"Разбудила! Вот стерва", - со злостью думал он, усаживаясь в самом хвосте второго салона. Было тесно, сумка не задвигалась под сиденье и мешала ногам. Но, как только взлетели, он снова заснул. Снилось, будто едет в машине, кругом чернота, и невыносимая тяжесть ломит спину. Он проснулся от липкого ужаса и вдруг вспомнил Наташу, как она распласталась и хруст травы под его локтями.

– Господи, тошно-то как, - подумал он.

– Простите, вы что-то сказали?
– спросил сосед. Он был грузным и широким так, что не умещался в кресле и сбоку давил на Горлова.

– Летим, говорю, летим, - ответил Горлов.

– Минералку уже давали, так я не стал вас будить. Спит, думаю, человек, и пусть спит.

Наклонившись, Горлов заглянул в иллюминатор. Далеко внизу по-весеннему сочно зеленела земля, блеснуло на солнце озеро, похожее на блюдце с отбитыми краями, и вдруг его закрыло белое облако.

Потом Горлов вспомнил, что, пересаживаясь, оставил цветы. Встречаться с той стюардессой не хотелось, но букет было жалко. "В конце концов, кто она такая, что она мне сделает? Не пустит - вернусь и жалобу накатаю, будет знать", - злорадно подумал он.

Между салонами была маленькая кухонька. Горлов отогнул штору и хотел спросить разрешения, но там никого не было. Он прошел дальше - все ряды были пустыми. Из-за высоких спинок он увидел ее, только когда потянулся к полке за цветами. Она сидела на его прежнем месте и снизу вверх смотрела на Горлова, ему показалось - испуганно.

– Возьмите, это вам, - он неожиданно для себя протянул ей букет.

– Спасибо, какие красивые, - едва заметно поколебавшись, сказала она.

– Не прогоните, я с вами посижу? Там очень неудобно, ноги не помещаются.

– Но только до посадки, -согласилась она.

– Угостите меня кофе. Искупите свою вину. Ведь это из-за вас я не выспался.

– Не получится: на этот рейс кофе не дают.

– А кипяток есть?

– Для экипажа - чай с сахаром.

– Кипяток - ваш, остальное - за мной, - обрадовался Горлов. У него была с собой банка растворимого кофе.

– Признайтесь: прогнали меня, чтобы занять мое место?
– спросил Горлов, после того, как они выпили по чашке.

– Командир приказал освободить весь салон ...

– Одного-то человека можно было оставить?

– Не люблю грубых пассажиров, тем более - выпивших, - улыбнувшись, сказала она.

– Очень виноват, ночь не спал, понервничал. Но, знаете ли, у арабов есть обычай: если пьют кофе с незнакомым - значит, не держат камень за пазухой, - Горлов уже забыл, как злился всего полчаса назад.

– Какие чудесные розы вы подарили, - помолчав, она добавила: - Меня зовут Лариса.

Они выпили еще кофе и разговорились: о погоде, о самолетах, как трудно достать билеты - в общем ни о чем. Разговаривать было легко и Горлов заметил, что она красива, по-особенному красива. Он вдруг вспомнил повесть Тургенева, он забыл ее название, героиня была печальной. Горлов посмотрел на Ларису, на ее руки с очень длинными пальцами, на одном блестело тонкое обручальное кольцо.

– Муж не уговаривает уйти с этой работы?
– спросил Горлов.

– Уговаривает - не то слово. Он даже позвонил начальнику управления, чтобы меня уволили, но я пригрозила ...

– Чем?

– Чем может пригрозить слабая женщина?
– засмеялась она.
– Сперва заплакала, а потом накричала, что разведусь, что пожалуюсь в Обком, самому Зайкову.

– Дошла бы ваша жалоба до Зайкова, как бы не так!

– Он начинал у моего дедушки, тот ему всегда помогал. Лев Николаевич помнит, до сих пор маму с каждым праздником поздравляет...

– Значит, напугали мужа? А на опасную женщину не похожи, скорее - на ангела или на птицу в полете, - засмеялся Горлов.

– Бывает устанешь, не выспишься, пассажиры толкаются, всем чего-то надо - глаза б мои этого не видели. Ждешь, не дождешься отпуска. А приедем на юг - мы с мужем всегда в Сочи или в Крым ездим - неделя пройдет, и в небо заглядываюсь: какой самолет куда летит. Как-то был рейс с Камчатки долгий и нудный, и я с одним моряком познакомилась, так он меня сразу понял. Сказал, что мы одинаковые: он не может без моря, а я - без неба. Знаете, становится как-то не по себе, будто главного не хватает.

– Вы с этим моряком потом встречались?

– Он долго звонил, но я тогда в декрет ушла. С тех пор никому телефон не даю.

Горлов не понял, была ли она откровенной или сказала намеренно, хотела избежать неловкости.

– Мне ваш телефон тоже не дадите?

– Зачем? Я замужем, вы тоже женаты. Ведь женаты? И еще: вы будете ждать встречи со мной, какую запомнили, а люди на земле совсем другие. Я, когда на свидания ходила, волновалась, готовилась, а потом выходило не так. Не так, как надо.