Плоды страсти
Шрифт:
Посреди ночи я разбудил Жюли, чтобы спросить, что она о нем думает.
– Ничего, – ответила она, – просто вылитый выпускник НША, и этим все сказано.
Вот это меня и угнетало. Где Тереза могла откопать такого образцового администратора?
– У себя на работе, – ответила она на мой вопрос. – Ведь ты же знаешь, что я никуда не хожу по вечерам!
Тереза работала гадалкой. Она предсказывала будущее в маленьком пассажирском автоприцепе чешского производства, который Хадуш, Мо и Симон отрыли неизвестно где и установили на четырех бетонных плитах на бульваре Менильмонтан, у стены кладбища Пер-Лашез. И даже если на дворе валил снег, бушевал ураган или стояла невыносимая жара, перед автоприцепом Терезы выстраивалось в очередь, кажется, все человечество. Однако, несмотря на все мое воображение, я не мог представить себе безупречную голову Мари-Кольбера, с гордостью возвышающуюся над толпой посетителей Терезы.
И тем не менее это было правдой: Тереза никогда не лгала.
– Ты знаешь, ко мне за консультацией обращаются самые разные люди, ведь в Париже есть еще кое-что, помимо Бельвиля!
Ладно. Вернемся к тому ужину: теперь-то я знаю, почему мне тогда было не по себе. Я понял, в чем была причина моей рассеянности. Это все из-за поляроидной фотки – фотографии счастливой пары, которую сделала Клара. Она положила фото на скатерть рядом со мной, и ушла на кухню, чтобы принести очередные блюда, а потом о нем и забыла. Мне никогда не нравились поляроидные снимки… сероватая, постепенно разлагающаяся туманность… лица, неожиданно всплывающие из глубины… самопроизвольное рождение образа… неконтролируемое насыщение цветом… и, наконец, восторженное поминание настоящего, только что ушедшего в прошлое… нет, есть во всем этом какое-то химическое таинство, от которого во мне зарождается страх первобытного человека… страх перед откровением, наверное, страх перед тем, что мы увидим, когда все откроется. Да, для меня тот треклятый ужин прошел в ожидании, когда на расплывчатом квадратике желатина появятся Тереза и Мари-Кольбер. Ну и пришлось же мне потомиться, пока не проклюнулась эта идеальная парочка! Первой появилась Тереза. Углы Терезы. Так проводят первые штрихи, когда делают эскиз. Сначала угловатая и желтоватая Тереза. Затем чахоточная краснота ее щек – только щеки, остального лица пока еще не видно… ах да, еще поперечная кровоточащая линия ее растянувшихся в улыбке губ – Тереза впервые в жизни накрасилась губной помадой… Но кому же она улыбается? На фотографии нет ни малейшего следа Мари-Кольбера. Тереза проявлялась одна в пустоте, постепенно заполнявшейся первыми деталями интерьера. Может, я в тот момент испугался? Может, сказал я себе, Тереза подцепила вампира, который, покинув Пер-Лашез, встал в очередь в автоприцеп, чтобы высосать из нее всю кровь? Наверное, что-то вроде того, если судить по облегчению, которое я испытал, когда наконец увидел, как на фотографии стала вырисовываться бледная масса инспектора финансового контроля первого класса… сначала его безукоризненный костюмчик… затем он сам в костюме… и, наконец, его лицо, которому улыбалась моя сестренка Тереза.
За этим занятием я провел, наверное, весь ужин, потому что последним воспоминанием, оставшимся у меня от того вечера, было широкое лицо Мари-Кольбера – плоская улыбка, ясный взгляд, – склонившегося ко мне в тот момент, когда все племя Малоссенов восхищалось фотографией, и шепотом произнесшего:
– Мне нужно с вами поговорить, Бенжамен.
Все находили поразительным сходство с оригиналами.
– С глазу на глаз, – уточнил он.
Все хвалили натуральность колорита.
– Завтра, в четырнадцать часов.
Поистине очаровательная пара!
– В баре отеля «Крийон», вас устраивает?
Которой суждено прекрасное будущее!
– Мы поговорим о свадьбе.
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой мы узнаем больше о женихе. И то, что о нем думают
На следующий день, в окружении золотых стен «Крийона», ровнехонько в четырнадцать ноль-ноль Мари-Кольбер де Роберваль («Зовите меня МК2 [3] , Бенжамен, когда мы учились в Школе администрации, то всегда придумывали друг другу клички»), или МК2, объявил мне о своем намерении жениться на Терезе, причем в кратчайшие сроки. Из-за своих профессиональных обязанностей он не располагал временем для подробного обсуждения намечающегося торжества и не просил у меня руки моей сестры, он просто-напросто согласовывал дату свадьбы. Он женится на Терезе через две недели – вот и весь разговор.
3
Числительное deux (2) и предлог de, стоящий перед фамилией, имеют во французском языке сходное звучание.
– В церкви Сен-Филипп-дю-Руль.
(«Ты знаешь, как обыватели говорили о Петене [4] во время оккупации? – спросила у меня Жюли, когда я представил ей свой отчет. Я не знал. – Святой Филипп рулит страной, надувая всех направо и налево».)
– Брак с общностью имущества супругов, – уточнил МК2, помешивая кофе. – Все, что принадлежит мне, станет ее собственностью. Что касается ее…
В тишине лишь постукивали ложечки.
– Мне нужна только она…
4
Анри Филипп Петен – в 1940-1944 гг. глава коллаборационистского режима Виши во время оккупации Франции немецкими войсками.
Таким образом принц давал мне понять, что в любом случае принимает мою Золушку – есть за ней карета в приданое или нет. (Денежный мешок, словно пинцетом, вытягивал из себя слова, чтобы назвать цену чувствам!)
– Но это, разумеется, не означает, что Тереза будет вести жизнь содержанки, Бенжамен. Это не в ее характере.
Тишина. Убедительный взгляд. Взвешенные слова:
– Ваша сестра – исключительная женщина.
Впервые мы с Джулиусом услышали, чтобы кто-то говорил о Терезе как о женщине. И, поскольку всякий комплимент заслуживал награды, Джулиус тут же погрузил свою морду, истекающую благодарностью, между ног будущего шурина, а его хвост весело прогулялся по чашкам с недопитым кофе. Кофейный дождь, разлетающийся во все стороны сахар, молчаливый танец, в котором закрутились официанты, салфетка, еще салфетка, нет, ничего страшного, лежать, Джулиус! Новые пирожные на столе, вновь дымящийся кофе, девственно чистая скатерть, ну вот, можно продолжать, извините его, пожалуйста…
– Тереза продолжит свое занятие. Вот только заниматься гаданием она будет в кругах более…
Какое прилагательное он подыскивал: «знатных», «достойных», «прибыльных», «информированных», «ответственных»? Неожиданно он перевел беседу в совершенно другое русло.
– Она рассказала вам, как мы познакомились?
Они познакомились благодаря повешенному. Благодаря брату Мари-Кольбера де Роберваля (МК2) – Шарлю-Анри де Робервалю (ША2). Какой удар нанесло это самоубийство по профессиональной этике финансовых контролеров! Итак, вот история: МК2 приступает к проверке бюджета министерства, которым руководил его брат несколько лет тому назад, и ША2 неожиданно лезет в петлю. Возможно, Шарль-Анри почувствовал, что его подозревают, что его вот-вот отдадут на растерзание судебным следователям? Возможно, он боялся, что его имя будут поливать грязью на первых страницах газет?
– Опасения совершенно нелепые, ибо речь шла об обычной рутинной проверке, уверяю вас, тем более что бухгалтерия министерства, которое возглавлял Шарль-Анри, как выяснилось, находилась в безупречном состоянии.
Возможно, все дело было в том, что семья де Робервалей всегда с трепетом относилась к вопросу чести своего имени и все, кто носил имя де Роберваль, обладали обостренным чувством общественного долга. Фамильная традиция, начатая, да-да, именно во времена Кольбера [5] ! Дворянская фамилия, которой был пожалован титул при Людовике XIV, после Великой революции встала на службу Республике и служит ей по сей день.
5
Кольбер Жан-Батист (1619-1683) – выдающийся государственный деятель Франции, министр финансов с 1665 г.
– Два столетия неподкупного служения великой Франции, Бенжамен, с некоторым уклоном вправо, надо признаться. Мы с вами, скорее всего, голосуем на выборах по-разному, но самым главным для нас обоих остается централизм государства, общее наследие Великого столетия [6] Республики, согласны?
Короче говоря, Шарль-Анри повесился. В семейном особняке Робервалей, в доме № 60 по улице Кенкампуа, можно сказать, прямо под ногами у своего брата. Неужели это случилось из-за его, Мари-Кольбера, финансовой проверки? МК2 теряет сон, отказывается пить, есть – словом, теряет аппетит к жизни.
6
Так во Франции называют эпоху правления Людовика XVI.
– Да, это самое точное слово, Тереза вернула мне аппетит к жизни!
Что по-прежнему никак не объясняет, как он познакомился с нею.
– Через одного из бывших однокурсников, тоже бывшего министра.
Который знал ее через?..
– Своего китайского слугу. Если быть точнее, уроженца китайской провинции Кантон. Бедняга живет в вашем квартале. В один прекрасный день от него сбежала жена, и он вбил себе в голову, что уже ни на что не годится как мужчина. Ваша сестра погадала ему на «Ицзине» [7] , и все встало на свои места: беглянка вернулась домой и вскоре забеременела.
7
«Ицзин» («Книга перемен») – наиболее авторитетная книга канонической китайской философии (1-я половина 1 тыс. до н. э.), использующаяся в гадательной практике.