Шрифт:
Галина Гордиенко. (Таисия Удальцова) изд-во Омега.
ПЛАТИНОВЫЙ МАЛЬЧИК
ГЛАВА 1
Пятница, да еще и тринадцатое число — это уже перебор.
Тамара Журжина вообще-то в приметы не верила. Но день выдался настолько паршивым, что к обеденному перерыву в памяти поневоле всплыло: сегодня же тринадцатое ноября, пятница.
Скажем прямо, очень вовремя всплыло. У Тамары даже на душе немного полегчало. Теперь получалось — не слишком-то она и виновата в бесконечной череде неудач. Просто планида у нее такая. С самого раннего утра кем-то щедро отмерены на ее долю мелкие — слава тебе господи — неприятности. А что поделаешь? Пятница, да еще тринадцатое число…
Хорошенько поразмыслив, Тамара признала — ничего страшного пока не произошло. Ну опоздала она чуть ли не впервые в жизни на работу. Так честное слово, причина вполне уважительная. Ее просто не разбудили! Один будильник (электронный) вдруг онемел, а другой (бультерьер Крыс) нагло проспал. При чем здесь она, Тамара?
Вот только, к сожалению, этим ее невезучесть на сегодня не исчерпывалась. Тамарины неприятности лишь начинались, как и сама пятница.
Воздавая виновным по заслугам — первый в сердцах был отправлен в мусорное ведро, а второй, как ни скулил, получил на завтрак лишь «Педигри»,—Тамара чересчур увлеклась и оставила дома дискету с расчетами. Как результат — перестаралась с органическими добавками и гальваническую линию пришлось останавливать на три часа. Шеф был в ярости!
По его словам — срочный заказ буквально горел, а вместе с ним и Тамарины премиальные. Те самые, что она давным-давно расписала до последней копейки.
Лишаться честно заработанных денег было обидно. Тамара невольно злилась, но признавала и правоту шефа. Для ведущего технолога ее ошибка слишком груба. Не для того ей платили твердые пятнадцать тысяч в полмесяца, чтобы по ее вине летели поставки. Любая накладка запросто могла обернуться потерей заказа, а фирма только-только становилась на ноги.
Проклятая пятница и дальше не давала забыть о себе. Тамара сгоряча разругалась с лаборанткой, принялась лично готовить фильтры и скоро походила на трубочиста, так вывозилась в активированном угле. А еще через полчаса угробила любимый джемпер, капнув на рукав щелочью.
Спрашивается, почему она не надела спец халат? Всегда надевала, а тут и не вспомнила. Теперь-то ясно — пятница.
Рабочий день продолжался, время тянулось как резиновое, и обреченная на провалы Тамара старалась использовать его на всю катушку. Поэтому успела порвать две пары колготок, опрокинуть на себя стакан с апельсиновым соком и потерять кошелек с последними тремя сотнями. Хорошо, после того как расплатилась с официанткой в кафе.
А возвращаясь в офис, умудрилась споткнуться на ровном месте и сломала каблук. Это оказалось последней каплей. Разъяренная неудачами, Тамара поклялась не выходить из комнаты! Пусть шеф хоть лопнет от злости. Премии ее уже лишили, чего терять?
Тамара кипела, дурная энергия в ней искала выхода, но разругаться ни с кем не удавалось, хоть плачь. Все смотрели сочувственно и старались ей услужить.
Старший бухгалтер подсунул под нос плитку шоколада; коллега-технолог услужливо поменяла воду в цветах; уборщица, совсем молоденькая девчонка, шепотом предложила слетать в бар за кофе…
Оставалось стиснусь зубы и улыбаться. Что Тамара успешно и проделывала уже второй час подряд. Дабы не тревожить общественность.
Немного утешила ее Аглая Львовна. Именно она вдруг припомнила, какой сегодня день, и жарким шепотом поведала Тамаре пару служебных триллеров. В них дело не ограничивалось такими пустяками, как лишение премии. Несчастные лишались кое-чего посущественнее. Например, руки. Или глаза.
Так что через десять минут Тамара сидела за столом, мрачно подсчитывала потери и несмело радовалась их мизерности. Еще оставалась надежда благополучно дотянуть до пяти часов и удрать домой. Уж там-то она…
Продумать, как она переждет в родных стенах страшный день, девушка не успела. Пронзительно заверещал телефон, и Тамара с ненавистью посмотрела на него, она боялась поднимать трубку.
Однако мерзкий аппарат продолжал надрываться, сослуживцы начали недоуменно коситься в ее сторону, а пожилой бухгалтер Федор Петрович предложил свои услуги. Мол, запросто скажет настырному абоненту, что она, Томочка, вышла. Пусть даже это будет сам шеф!
Явно по глупости Тамара от помощи добродушного Федора Петровича отказалась и сняла трубку сама. А минут через пять поняла — пятница, да еще тринадцатое — это действительно серьезно, и ее неприятности только начинаются.
Потому что не успела Тамара поднести трубку к уху, как услышала до ломоты в скулах знакомый голос Лешки Сазонова, давнего (и безнадежного!) претендента на ее руку и сердце.
Лешка, зная ее замашки, торопливо воскликнул:
—Не отключайся, у меня важное сообщение!
Тамара едва не подпрыгнула от такой наглости. Еще недели не прошло, как она запретила Сазонову показываться ей на глаза. Популярно объяснила — между ними все кончено. Раз и навсегда.
И правильно — нахал вздумал учить ее жизни! Уверял, что Тамара без него, Лешки, наверняка пропадет. Мол, влюблена в него как кошка, мешает же ей признаться в этом элементарнейшее упрямство. А он, Лешка, слишком добр. Терпит Тамарины выверты просто из жалости. Из жалости! Каково, а?
Расвирепевшая Тамара едва Сазонову голову не проломила любимой вазой. Только Лешкина голова оказалась много крепче керамики. Старинную, еще мамину вазу Тамаре до сих пор жалко, склеить ее не удалось.
Короче, на Лешкин вопль у Тамары и слов-то не нашлось. И трубку бросить она не успела. Лешка, видно, что-то почуял и почти без паузы крикнул:
—Я о Лельке!
Ну и подсек Тамару, как опытный рыбак молодую рыбешку. Встревоженная девушка почти упала на стул. Прижала трубку к груди и едва слышно прошелестела:
—Ненавижу пятницы…— Потом переложила ее из мгновенно вспотевшей ладони в другую руку и жалко пролепетала:—Не поняла… о чем ты?
—О Лельке поговорить хочу,— уже спокойнее повторил Лешка.