Песня дельфина

Когда учительница сказала детям, что они отправятся в морское путешествие и увидят «миграцию сардин», Мартина сразу же представила себе веселую картину: серебристые рыбки в томатном соусе вылезают из жестяной банки, надевают серебристые кроссовки и бегут по южно-африканскому побережью подальше от дома.

Но девочка ошибалась. Как объяснила мисс Фолкнер, миграция сардин — одно из самых прекрасных явлений дикой природы. Каждый год в июне и июле миллионы рыбок покидают Игольный мыс — западное побережье Южно-Африканской республики — и отправляются в дальнее плавание. По дороге они ищут свою главную пищу: планктона, в котором содержатся все необходимые питательные вещества. Холодное течение несет его на восток. Вслед за планктоном, открыв рот, плывут сардины и глотают добычу. Мигрантов же, в свою очередь, преследуют тысячи хищников: дельфины, темные, песчаные, китовые акулы и гигантские стаи капских олушей с недавно оперившимися птенцами.

А вслед за хищниками поплывет на корабле Мартина и ее одноклассники. Они последуют за сардинами вдоль побережья провинции Квазулу-Наталь, а потом свернут на север к Мозамбику. Там дети помогут посчитать дюгоней.

— А кто такие дюгони? — шепотом спросила Мартина Шерилин Мейер, и та ответила, что дюгони — это «такие миленькие круглые серые существа… Очень похожи на детенышей гиппопотама и тюленя. Моряки раньше думали, что это русалки».

Дети пришли в восторг: десятидневные каникулы на круизном судне посреди учебного года — это ж такое счастье! Но тут учительница раздала список необходимых вещей. Первым пунктом стояло:

Радости Мартины пришел конец. Она подняла руку.

— Извините, пожалуйста, мисс Фолкнер, а зачем нам нужен купальный костюм?

Послышалось хихиканье. Учительница улыбнулась.

— Мы отправляемся в морское путешествие, Мартина. Оно так называется, потому что мы поплывем по морю, — объяснила мисс Фолкнер. — Можно будет нырять, купаться, плескаться. Ты же не будешь плавать голой?

Хихиканье переросло в смех.

— А вдруг… — Мартина запнулась. — А вдруг кто-то не хочет плавать?

— Интересно, почему? — удивилась мисс Фолкнер. — Там такие красивые рифы. Знаешь, Мартина, если ты хоть раз искупаешься в открытом море, на глубине, мы тебя потом из воды не вытащим.

В ту ночь девочке впервые приснились акулы. Мартина барахталась в бушующей стихии, а хищники, окружив девочку, не сводили с нее глубоко посаженных мертвенных глаз. Кошмар получился реалистичней некуда. Потом он снился ей все чаще и чаще. И с каждым разом становился все страшнее. Мартина боялась спать. За два дня до отъезда она решилась на крайнюю меру: уселась в постели и положила на голову стопку книг. Если она вдруг заснет, книги упадут и тут же ее разбудят. Но девочка так устала, что даже не услышала, как стопка свалилась в третий раз. Мартина сползла на простыни и снова оказалась среди акул. Она бултыхалась в ледяном океане. Руки и ноги уже начали неметь, но она все равно не сдавалась, продолжая бороться со стихией и с хищниками.

— Вставай, Мартина! Вставай! — послышался чей-то голос вдалеке. — И побыстрей! Мы же хотели с утра пойти на пляж.

Мартина с трудом открыла глаза. Уже утро. На кровати сидела расплывчатая фигура. Девочка моргнула, и фигура приобрела отчетливые очертания, превратившись в бабушку. На Гвин Томас, как всегда, были джинсы, но вместо привычной рубашки защитного цвета с изображением льва на кармане, она надела голубую кофту. Бабушка не сводила с внучки ярко-синих глаз.

— Сколько раз я тебя просила не открывать на ночь окно? — мягко упрекнула она девочку. — Неудивительно, что тебе снятся кошмары. Ты же мерзнешь. В Африке в июне зима. Не забывай, пожалуйста.

Мартина все еще боролась с холодными щупальцами сна.

— Я тонула, — с трудом проговорила она. — Повсюду были акулы. Я задыхалась.

— Ничего странного в том, что ты тонула, — сказала Гвин Томас, быстро захлопывая окно и прогоняя из комнаты пропитанный запахом антилоп воздух. — Ты же запуталась в одеяле. А как на полу оказались эти книги?

Мартина освободилась от пут и уселась на кровати. Она не хотела рассказывать бабушке про кошмары. Гвин Томас только расстроится.

— Я хотела что-нибудь почитать.

— Например, «Пособие по постройке современных железных дорог для любителей» и «Руководство по починке двигателя джипа»?

Мартина молчала и не сводила глаз с окна. Под соломенной крышей вдоль водопоя бродили слоны. В зимнем рассветном тумане они напоминали серых призраков. Мартина жила в Савубоне уже полгода, но до сих пор не могла привыкнуть к тому, что ее новый дом — заповедник в Южной Африке. Каждый день, проснувшись, девочка подпирала лицо ладонью и любовалась дикими просторами саванны. И каждый раз приходила в восторг. Теперь это место — ее дом. Родители Мартины погибли в Англии, в канун Нового года во время пожара, и девочка до сих пор по ним тосковала. Но Савубона помогала ей справиться с болью.

Кроме того, у Мартины появилась новая семья. Конечно, никто не мог заменить горячо любимых маму и папу, но все же теперь девочка чувствовала себя не так одиноко. У нее была бабушка. И высокий зулус Тендаи, недавно ставший егерем. Он учил Мартину, как выжить на лоне дикой природы — ведь прекрасная Африка может быть смертельно опасной — и готовил завтраки на костре. Мартина восхищалась зулусом, а с его тетей, Грейс, у девочки сложились особые отношения. Грейс, или как ее звали, сангома, занималась врачеванием, а еще лучше всех на свете готовила. Ее предки были африканцы и карибцы, и женщина знала много тайн, в том числе ей было известно о даре Мартины.

Но больше всех девочка любила белого жирафа Джереми (или просто Джемми). Она его приручила, и теперь жираф позволял на себе кататься. Джемми и Бен, мальчик, который помог его спасти от контрабандистов, были ее лучшими друзьями. Правда, сами они Мартине об этом никогда не говорили: жираф не умел, а Бен обычно молчал.

— С утра не получится, так хоть когда-нибудь бы… — многозначительно сказала Гвин Томас, и Мартина вспомнила, что ей пора вставать.

Она взглянула на часы и застонала. Шесть утра! Ну почему бабушка так не любит поваляться в постели по воскресеньям?

Гвин Томас понимающе улыбнулась. Раньше она всегда оставалась невозмутимой, даже суровой. Но сейчас на загорелом лице все чаще и чаще появлялась улыбка.

— Ты, наверно, очень радуешься завтрашней поездке, — сказала Гвин Томас. — Целых десять дней на море. Десять дней истории и природы. Ну, может быть, небольшие приключения. Я тебе завидую. Правда. Даже жаль, что не еду с тобой.

— Хочешь, поменяемся местами?

Бабушка рассмеялась.

— Все шутишь? Ты ведь очень хочешь поехать, правда?