Пешком по Подмосковью

Для книги о Подмосковье я отобрал города, мной любимые и мне знакомые. Для меня это скорее «путебродитель» – все эти места я исходил ногами, объездил на велосипеде, иные обошел на лыжах. Обошел по периметру, не пересекая лыжней центральных площадей: я ходил в зимние походы по Клинско-Дмитровской гряде и бегал на лыжах по буграм нашей Подмосковной Швейцарии в окрестностях Звенигорода. Я любил покружить по окраинам, найти заброшенный старинный дом, забраться на территорию санатория и попытаться представить, что было на его месте сто, двести лет назад… Это была эпоха дозированной информации, когда пользовались бумажными двухкилометровыми картами, справочники были на вес золота, а энтузиасты, изучавшие руины церквей, зарабатывали квартирными показами слайдов из своих путешествий. Не зная подробностей, мы их додумывали. Пытались искать в заросшем парке следы былой планировки и по проемам в поселковом магазине узнавали перестроенную конюшню.

Как-то я прошел мимо въезда в усадьбу Ольгово. Со мной была карта с подписанными от руки достопримечательностями, но именно эту усадьбу я почему-то не отметил. Сколько лет я переживал, что мог сделать несколько лишних шагов и осмотреть одну из величайших усадеб прошлого, а информации не хватило… Недавно я специально приехал в Ольгово на съемки. Хотел этой усадьбой закончить передачу, посвященную Дмитровской дороге. Тридцать лет назад эти руины казались бы романтическими, зовущими к исследованию, а сейчас оператор с трудом нашел ракурс для съемок развалин главного дома. Зрители уже видели столько дворцов и замков, что их не удивишь грудой кирпича.

Мир меняется, и следить за этим увлекательно. Я застал музеи, пансионаты и больницы в усадьбах и монастырях, вернее то, что осталось от больниц и пансионатов… Разрушенные усадьбы по-прежнему в руинах, но руины теперь лучше огорожены, а в самом сохранном корпусе работает цех выпечки. Музеи в усадьбах остались, а вот из монастырей их попросили – монастыри вернули церкви. Сельские храмы также вернули, но не вернули мануфактуры, промыслы, земли прежним владельцам, поэтому и денег на восстановление былой красоты не хватает.

Самые крупные преобразования происходят на государственные деньги. У нас всегда перекос в сторону больших проектов, и головной вагон не просто впереди состава, но и обгоняет его на несколько лет. Пока владелец гостиницы реставрирует один старый дом, в чистом поле ставят блоки высотных домов, градоначальники соревнуются в количестве памятников на центральных площадях, а музеи обзаводятся филиалами. Улучшают ландшафт также монастыри. Когда-то они являлись крупнейшими землевладельцами и хозяйственными центрами, в XVIII веке их лишили наделов и промыслов, но монастыри оставались местом молитвы и упокоения. Сегодня восстановленные обители превратились в туристические объекты и не только окормляют, но и кормят окрестных жителей.

Подмосковные города все разные, со своей исторической памятью и линией развития. Клин развивался благодаря дороге, а вот Сергиев Посад, наоборот, притянул дорогу к себе. Дмитров и Серпухов служили княжескими центрами, а вот Коломна всегда была крупным городом, временами соперничала по значению и размеру с Москвой, но княжеской столицей не стала. Серпухов нашел себя в ткацкой промышленности и продолжал развиваться. Дмитров же хирел, и не пройди через него канал Москва – Волга, возможно, разделил бы участь Вереи – остановился бы в развитии. В Верее сегодня столько же жителей, сколько было в конце XVIII века, – пять тысяч. Только тогда это был крупный город Московской губернии, а в наши дни в поселках бывает больше жителей.

Для рассказа о Подмосковье я отобрал семь старинных городов: Звенигород, Дмитров, Клин, Коломну, Можайск, Сергиев Посад, Серпухов, а также копию Иерусалима – Воскресенский Новоиерусалимский монастырь. Уникальную пространственную модель заморской святыни недавно восстановили, и обитель немедленно стала, как и первый Иерусалим, местом паломничества. К каждому городу я присоединил описание нескольких ближайших достопримечательностей, мной любимых и дополняющих букет именно этого города.

Мы живем в лавине информации, иногда кажется, что любую справку можно получить моментально. Действительно, сейчас легко определить свое местоположение и проложить маршрут, а вот узнать автора здания или скульптуры непросто. Особенно с нашей практикой указывать имена чиновников и меценатов и не упоминать творца. Любой шторм прежде всего взбивает пену. Чтобы не перелопачивать горы повторяющихся описаний, хорошо иметь в путешествии подробный путеводитель.

По мере создания глав этой книги мне захотелось снова поехать в описанные города. Я бывал во всех, где-то не один десяток раз, но настолько глубоко погрузился в их историю впервые. Надеюсь, подобное желание возникнет и у читателей моей книги.

Не меньше дюжины раз приезжал я в Коломну на поезде из Москвы. В границах города две станции. Первая – Коломна, следующая – Голутвин. Когда начали строить железнодорожный мост через Оку, у реки соорудили городок строителей и железоделательный завод. Со временем из мостостроительного предприятия вырос целый промышленный блок – паровозостроительный и машиностроительный заводы и сопутствующие предприятия. Причем соблюдалось территориальное разграничение: слева от путей, если ехать из Москвы, возводили заводские корпуса, а справа строили жилые кварталы, больницы, школы, клубы, стадионы. Поэтому на станции Голутвин вы найдете типичный советский промышленный город, я же сходил всегда на станции Коломна, чтобы погрузиться в историю постарше.

Мимо откоса железнодорожной насыпи поросшая лебедой песчаная улочка вела в Гончарную слободу. Обычные деревянные дома, колонки с рычагом, малыши на трехколесных велосипедах. Обычная деревенская церковь, на ее просторном дворе цветут то пионы, то флоксы. Близко посаженные вытянутые барабаны пятиглавия – характерная деталь сельской архитектуры XIX века. А вот колокольня интереснее – эффектная круглая. Ее допожарные, как говорят москвичи, детали уточняли период – начало XIX века. Скорее всего, пятиглавие ставили на коробку старинного храма, и разгуляться архитектору не удалось, главное, чтобы своды выдержали. А колокольню и закругленную трапезную строили заново по оригинальному качественному проекту. В церковном доме в семье священника родился будущий митрополит Филарет (Дроздов). Церковь Богоявления в Гончарах оставалась единственной открытой церковью в советской Коломне. Логично было начинать осмотр этого древнего города, прославленного в том числе и уникальными храмами, с работающей церкви.