Чтение онлайн

— В людях люди становятся людоедами! — только и успел я крикнуть вслед мелькающим пяткам Мишки.

Мишкина новость добила меня окончательно. Я ходил из угла в угол по своей сторожке и не находил себе места. Со мной ничего подобного в жизни не случалось. Я всегда гордился, что могу себя держать в руках. Сегодня же мои руки совершенно обессилели и почва уходила из-под ног. Неужели это и есть любовь? Тогда почему так больно?

Чижик умоляюще смотрел на меня, ожидая очередного честного слова, что глупости больше не повторятся. Но в этот раз я ничего Чижику не пообещал. Чижику было больно не меньше моего.

Следующим днем я наотрез отказался быть зрителем и, едва увидев Лиду под засохшим дубом, тут же решительно, почти зло направился к ней.

— О, это вы, дикий человек! — Она слегка приподнялась на локтях. — А я-то думала, мы распрощались с вами навсегда.

— Как видите, нет. — Я злился на себя, на свою слабость, на свой лесной мир, в который Лида не могла войти и принять его не могла. Что я вообще делаю рядом с этой богиней! Я чувствовал себя настолько нелепым рядом с ней. Действительно, дикарь. Неуклюжий, здоровый, бородатый. «Домой, скорей домой», — прозвучали в моей голове волшебные слова, которые всегда выручали меня в трудных ситуациях.

Лида словно почувствовала мое намерение поскорее сбежать и остановила:

— Садитесь рядом.

Я от неожиданности бухнулся прямо на землю. Она была так близко. Это загорелое гладкое тело, эти пухлые чувственные губы, на которых играла приветливая улыбка. Эти влажные волосы… У меня перехватило дыхание. Слова застряли в горле. И в знойном воздухе, как грозовое облако, повисло тягостное молчание.

— Будет дождь, — выдавил я наконец самое умное из того, что пришло в голову.

Лида опрокинула голову вверх, вглядываясь в душное небо.

— Вы предсказываете погоду?

— Предсказывают гадалки. А я знаю.

— А что вы еще знаете? — Лида откровенно смотрела в мое лицо. И я смутился. Хорошо, что я зарос бородой, иначе она непременно заметила бы, как я покраснел.

— Ну же, — торопила она меня. — Что же вы еще знаете?

Мне так хотелось ответить, что я знаю наверняка, что люблю…

— Знаю… Знаю, что если среди лета появляются на деревьях желтые листья — к ранней осени и зиме, — запрокинув голову, я посмотрел на корявые черные ветви дуба. На нем не было и не могло быть ни одного листочка.

— А еще?

— Еще… Еще скоро день Прокла Плакальщика. Говорят в народе, что на Прокла после росы промокло. В это время роса особенная, целебная. Она помогает от многих болезней. А если умоешь ею глаза — станешь лучше видеть.

— Еще, — дразнила она меня.

Я осторожно прикоснулся к уродливым ветвям дуба, словно боялся его ранить. Хотя ранить мертвого невозможно.

— Знаю, что под этим дубом часто сидят те, кто влюблен.

— Неужели? — Лида всплеснула ладонями. — Ну же, рассказывайте, мне так интересно. Это дерево приносит счастье?

— Смотря кому. Только тем, кто влюблен по-настоящему. Оно… Ну, как бы умеет угадывать настоящую любовь. Так говорят старожилы. Дерево погибло много веков назад, в него попала молния. А однажды, когда под ним целовались влюбленные, на засохших черных ветках выросли зеленые листья. И эти молодые люди были счастливы до конца жизни. Вот многие сюда и приходят, чтобы удостовериться в истинности своей любви. И ждут, появится ли на мертвом дереве молодая зелень.

Лида смотрела на меня широко раскрытыми глазами, совсем по-детски.

— И вы… Вы сидели под этим дубом?

— Приходилось, — как можно небрежнее бросил я.

— И… И видели зеленые листочки? — В ее вопросе прозвучал испуг.

Я отрицательно покачал головой. А Лида облегченно вздохнула.

— Это редко случается, — философски заметил я. — Разве кто-нибудь может быть счастлив в любви целую жизнь?

— Не знаю…

Мы загадочно, как и требовала ситуация, замолчали. И молчание уже не зависало над нами, как грозовое облако. Оно было легким и приятным, как ветерок в знойный день. А я подумал, какой бес попутал меня придумать эту мелодраматичную историю. Что-то не замечал раньше за собой способности к сочинительству. Я посмотрел на Лиду. Она грустно вглядывалась в черные погибшие ветви дуба. Что ж, видимо, я неплохой сочинитель. Лида мне поверила.

Наше молчание перебили крики, доносящиеся с берега.

— Лидка! Идем, Лида! — молодые люди размахивали руками, зазывая девушку к себе. — Лида! Скоро начнется дождь! Идем, Лида!

Белокурый красавчик не выдержал и мгновенно очутился возле нас. На меня он даже не обратил внимания. Я был для него вроде засохшего дуба и удачно вписывался в лесной пейзаж.

— Лидок, бежим, ты видишь, какие тучи.

Вблизи он оказался еще красивее. Я подумал, что такая девушка делает рядом со мной? И недоуменно взглянул на Лиду.

— Иди, Эдик, иди, я вас догоню.

Наконец он удостоил меня вниманием.

— А, знаю, — довольно приветливо улыбнулся он, — вы местный лесник? Что ж, Лиде будет полезно с вами пообщаться. Ей ведь предложили роль лесной колдуньи. А она ни черта не смыслит в природе. Дитя города, так сказать.

— Иди, Эд, иди, — уже настойчиво повторила девушка.

— Надеюсь, вы доставите наш молодой талант в полной сохранности? — не унимался клиповый герой.

— Я-то доставлю. А вот вы поторопитесь. — Я с деланной тревогой обернулся в сторону леса. Ели и сосны, погруженные в сумрак, сильно раскачивались на порывистом ветре. Зловеще кричал филин. Черные вороны тревожно кружились над самыми кронами деревьев. И я могильным голосом прогудел прямо Эдику в лицо: — Как у нас говорят: ходить в лесу — видеть смерть на носу.

Эдик вздрогнул, машинально взмахнул на прощанье рукой, и его словно ветром сдуло. Это был не клип, где он мог сколько угодно изображать из себя супермена. Это была природная стихия, в которой он ни черта не смыслил. И которой боялся.

— Он неплохой парень, — виновато сказала девушка, хотя я так и не понял, в чем она виновата.

— Он прав, ваш неплохой парень. Сейчас хлынет дождь. А на Самсона дождь — семь недель дождь. Нам нужно успеть спрятаться хотя бы сейчас. — Я посмотрел на темное небо, все ниже и ниже опускающееся на землю.