Переселенцы Трансвааля
Шрифт:
В порыве благодарности и искренней, неподдельной радости, молодые люди бросились на шею доброго и проницательного бааза, сумевшего осчастливить всех сразу.
Девушки, хотя и были не менее рады, но не решались так открыто высказать этого. Только вспыхнувшие щечки и засверкавшие глазки красавиц красноречивее всяких слов доказали то, чего не позволяла им сделать врожденная скромность.
Один Лауренс де Моор стоял грустно опустив голову.
Но вот бааз заговорил снова:
— Если моя младшая дочь Анни не слишком неприятна Лауренсу и его отец, мой уважаемый друг Карл де Моор, не будет иметь ничего против, то я желал бы видеть и их супругами… У нас, значит, будет сразу четыре свадьбы. Вот попируем-то! — с улыбкою добавил он, потирая руки.
Лауренс поднял голову и со слезами бросился в объятия отца.
Карл де Моор влажными глазами несколько секунд глядел на Яна ван Дорна.
— Бааз, — проговорил наконец он дрожащим от глубокого волнения голосом, — вы — самый лучший и благороднейший человек в мире! Я, конечно… но…
— Э, полноте!.. — перебил ван Дорн. — Я, право, нисколько не лучше других честных людей… Успокойтесь. Не нужно так волноваться. Значит, вы согласны?.. Лауренс, обними меня!
И благородный человек крепко прижал к сердцу сына своего бывшего врага.
— О ван Дорн, ван Дорн! — воскликнул Карл де Моор. — Позвольте мне хотя бы теперь рассказать…
— Нет, не позволю, дорогой друг! — шутливо-строгим тоном перебил ван Дорн. — Вы знаете, я люблю, чтобы мне беспрекословно повиновались люди, избравшие меня баазом. Вот поэтому-то я и не позволю вам никогда ни одним словом заикаться и вспоминать о ваших бывших… несчастьях. Лишь с этим условием наша дружба никогда не прекратится. Давайте вашу руку и обнимите меня, как друга и будущего родственника.
И эти сильные духом люди крепко обнялись.
Хотя никто не понял истинного смысла слов, произнесенных Карлом де Моором и Яном ван Дорном, но тем не менее все дружно воскликнули:
— Да здравствует наш славный и благородный бааз!
Далеко разнесся по окрестностям Порт-Наталя этот единодушный и искренний крик переселенцев.