Пепел Эдема

Семьдесят восемь лет спустя после того, как о его смерти было записано в анналах истории, Джеймс Т. Кирк завершал свой путь.

Он шел домой.

Наконец.

Высоко на склоне горы, над простой каменной пирамидой, которая была могилой Кирка, стояла одинокая фигура – страж, верно несущий свой караул.

Его изящные черные одежды колыхались в сумеречном бризе Веридиана-III. В сложных вышивках металлическими нитями на вулканском языке на них разъяснялись основные принципы логики. Эти принципы мерцали в затухающем свете заката.

Пристальный взгляд стража остановился на разбитой эмблеме Звездного Флота, покоящейся на камнях. В его выражении не было никаких эмоций, пока продолжались его размышления и не был соблюден надлежащий этикет.

Тогда единственная слеза появилась в уголке его глаза.

Посол Спок не противился этому.

Борьба между его двумя половинами – вулканской и человеческой – была выиграна десятки лет назад…

Три недели назад Спок еще не подозревал о существовании этого места. Теперь он знал, что никогда не забудет его. Отныне в анналах истории было записано, что Джеймс Т. Кирк вновь появился – но только чтобы умереть снова.

Горе Спока по поводу расставания с другом во второй раз было гораздо тяжелее, чем когда-то было в первый.

Какая в этом могла быть логика?

Спок наблюдал, как далеко внизу в заходящем солнце от груды камней протянулись длинные тени. В воздухе над тенями заискрились и ожили пять столбов света.

Спок наблюдал, как лучи транспортера превращаются в пятерых офицеров Звездного Флота.

Одного он знал – Вильям Райкер, со звездолета «Энтерпрайз».

В другом месте планеты под командованием Райкера обломки этого корабля демонтировались командой инженеров Звездного Флота. В соответствии с Первичной Директивой не должно остаться никаких следов высоких технологий. Чтобы будущие обитатели Веридиана-III – планеты, похожей на Землю, – не обнаружили ничего. Даже тела Кирка.

Четверо пришедших с Райкером сформировали почетный караул для сопровождения Спока обратно на Землю, на официальное погребение Кирка. Похороны героя.

Учитывая все, что Кирк значил для Федерации, эта честь казалась Споку обычной. И все же – что еще можно было сделать, чтобы успокоить скорбь тех, кого Кирк коснулся, когда его дух отлетал?

Спок прошел через это сам, но благодаря Кирку он вернулся. «Ты сделал бы то же самое для меня» – сказал ему когда-то Кирк на Маунт Селейе, когда Спок родился во второй раз.

Теперь слезы накатились Споку на глаза, потому что он знал, что не может. Хотя вопреки всякой логике он не желал ничего другого.

По крайней мере он знал, что Кирк стоял лицом к опасности, не подозревая о приближении момента смерти. Спок знал, что его друг противостоял судьбе и примирился с ней в тот период времени между возвращением Кирка на Хитомер и запуском нового «Энтерпрайза» – который окончательно решил его судьбу.

Вулканец находил удовлетворение от этой мысли. Он считал, что это было наиболее логичным.

На горизонте исчезли последние лучи Веридиана-III, и звезды засияли в опустившейся тьме. День наконец закончился.

Почетный караул по стойке «смирно» ждал возле могилы. Если все продолжается согласно расписанию, в этот момент высоко наверху звездолет изменил орбиту, готовясь засечь транспортерным лучом то, что находится под грудой камней.

В будущем Кирка не было никакой Маунт Селейи. Поэтому логика велела Споку искать утешение не в том, что могло бы быть, а в том, что кануло в прошлое.

Слеза скатилась по его щеке. Спок проследил ее падение на пыль этого мира. Воспоминаний об этом нигде не осталось. За исключением его памяти.

К этим воспоминаниям он сейчас и вернулся, к последнему приключению и открытиям тех последних дней, что он провел со своим другом. Когда путешествие Джеймса Т. Кирка подошло к концу – но еще не было окончено…

Кирк не оглянулся в прошлое – он устремился туда бегом, сломя голову. Ударился о вулканический пепел Тичо IV плечом, перекатился, чтобы его прикрыл мичман Гелт за остроконечным валуном.

Но этот валун оказался не самым удачным укрытием для Гелта. Мичман был мертв. Синевато-белая кожа. Искривленное последней судорогой боли тело.

Кирк споткнулся. Ему было двадцать четыре, лейтенант, три года как из Академии. Мичману Гелту было всего девятнадцать. Первая миссия. Он полагался на Кирка, а Кирк его не защитил.

На боку Кирка защебетал коммуникатор, и рефлексы сработали, освобождая его от оцепенения. Он щелчком открыл коммуникатор.

– Это Кирк.

– Где были те координаты?

Это был Гарровик. Капитан Кирка не транспортировался на «Фаррагут», когда был шанс – до того, как катушки транспортатора испытали перегрузку. Он остался с ранеными. Ожидая шаттл. В десяти минутах отсюда.

– Сканирую, – сказал Кирк. Он заставил себя встать на ноги, став незащищенным перед тем, что находилось за валуном. Тем, что напало на «Фаррагут». Тем, что обитало среди пепла Тичо IV и теперь отстреливало экипаж «Фаррагута» по одному.

Кирк держал свой громоздкий трикодер перед собой как щит. Глаза метались от его показаний к окружающему ландшафту и обратно. Садилась Прима Тичо. Цветом крови полыхал горизонт. Но никаких показаний не было.

– Капитан, там ничего нет. – Голос Кирка выдал напряжение, которое он испытывал.

Но голос в коммуникаторе оставался спокойным.

– Оставайтесь на месте и продолжайте сканирование, лейтенант. Вы командуете огнем до тех пор, пока снова не начнут действовать главные сенсоры.

– Есть, сэр, – подтвердил Кирк. Оружие «Фаррагута», который находился на стандартной орбите над ним, было под его командованием. Без сенсоров, которые это оружие направляли, Кирк стал его системой наведения. И вес этой ответственности ощущался хорошо.