Падшие боги
Шрифт:
– Алина, – услышал он свой хмельной голос, – между прочим, я ваш поклонник. Нет – правда! Я восхищаюсь вашим талантом!
– Ах, мужчины, все вы так говорите, – проворковала в ответ поп-звезда.
– Вы такая чувственная, такая…
– Какая?
Послышались невнятные шорохи, и вслед за тем голос Алины прозвучал с напускным возмущением:
– Что вы делаете, Глеб?
– Вы такая…
– Глеб, я позову на помощь!.. Зачем вы положили туда руку?.. Глеб, вы… Я… Вы… О-о-о!.. Да!.. Да!..
– Классное интервью! – раздался за спиной у Глеба насмешливый голос Кати Корольковой.
Глеб поспешно выключил диктофон и нахмурился:
– Кать, я…
– Ладно, Орлуша, не оправдывайся.
Катя, девушка среднего роста, с волосами скорее каштановыми, чем русыми, с правильными, но не слишком выразительными чертами лица, уселась на краешек стола и тонко усмехнулась:
– Эта Полях не пропускает ни одного мужика. Почему ты должен был стать исключением? У тебя сигареты есть? Мои кончились.
– Да, конечно.
Глеб сунул руку в карман и с удивлением вынул из кармана странный красный лоскуток непонятного происхождения.
– Что это? – ошарашенно спросил он сам себя.
– Трусики, – спокойно ответила Катя.
Глеб поморщился и швырнул трусики в корзину для бумаг. Катя усмехнулась:
– Видимо, ты ей очень понравился, раз она подарила тебе свои стринги. Так ты дашь мне сигарету или нет?
Глеб достал из кармана пачку «Кэмэла» и протянул Кате. Затем потер ладонями виски и жалобно вздохнул:
– Ни фига не помню.
– Это твое нормальное состояние, – заметила Катя.
Глеб скривился и проговорил:
– Ха-ха.
Королькова щелкнула зажигалкой и закурила. Затем взглянула на Глеба сквозь облако дыма. Рубашка его была помята, галстук съехал в сторону, но Орлова это, похоже, нисколько не тревожило.
Лицо Глеба, всегда напоминающее Кате лицо странствующего рыцаря, было надменно приподнято, а взгляд глубоко посаженных карих глаз выражал угрюмую растерянность.
Катя хмыкнула.
– Орлуша, попытайся хоть что-нибудь вспомнить. Даже в такой дырявой голове, как твоя, что-то должно остаться.
– За «дырявую голову» ответишь, – проворчал Глеб. Он снова потер виски и попытался сосредоточиться.
С полминуты они молчали. Глеб курил, при каждой затяжке слегка откидывая назад темноволосую голову. Желтый свет настольной лампы, которую никто не позаботился отключить со вчерашнего вечера, падал на его худую щеку и нос – тонкий, с небольшой горбинкой, придававший Глебу сходство с хищной птицей.
– Помню, как пили коктейль… – стал он рассуждать вслух. – Алина сама смешивала. Потом затянул полоску кокса…
– Кокса? – вскинула брови Катя.
Глеб смущенно пояснил:
– Алина предложила. Потом снова что-то пил, а дальше… – Глеб покосился на диктофон. – А дальше все как отрезало.
Катя помахала перед лицом рукой, отгоняя дым, и тоже посмотрела на диктофон.
– Судя по записи, ваша беседа дошла до логического завершения, – констатировала она. – Кстати, Турук ждет интервью. Что будешь делать?
Глеб вздохнул и пожал плечами:
– Понятия не имею. – Он сделал брови «домиком» и жалобно посмотрел на Катю. – Слушай, Кэт, а давай что-нибудь сами накропаем? В Сети куча ее интервьюшек. Там кусок, тут кусок – с миру по нитке, голому рубашка. И потом, все равно ведь текст нужно посылать на одобрение ее пресс-менеджеру.
Катя приподняла брови и осведомилась:
– Ты хочешь, чтобы я этим занялась?
– Кать, у меня башка просто раскалывается.
Королькова вздохнула и покачала головой:
– Ох, Орлов, и наглая же ты морда. Ладно, сделаю. Но говорить с пресс-менеджером будешь ты.
– Само собой.
Глеб, морщась, поднялся с кресла и попытался обнять Катю:
– Ты моя спасительница!
Катя отстранилась:
– Убери грабли. И, кстати, почисть зубы. От тебя несет дешевым пивбаром.
Когда дверь за Корольковой закрылась, Глеб откинулся на спинку вертящегося кресла и усмехнулся. Как все-таки здорово, что под рукой всегда есть Катька.
Он устало прикрыл глаза и подумал о том, как хорошо было бы сейчас выпить бутылочку холодного пива. От приятных мыслей его отвлекла скрипнувшая дверь. Глеб открыл глаза и увидел перед собой длинного чернявого типа с тощей кадыкастой шеей. Тип был угрюм и мрачен. Это был светский хроникер Яша Фендель.
– Здорово, Фендель! – поприветствовал его Глеб.
– Привет, Орлуша.
Яков взял со стола чашку Глеба и, запрокинув голову, сделал несколько больших глотков. Кадык на его жилистой шее ритмично дернулся.
– Ты откуда? – спросил Глеб.
Яша Фендель поставил чашку на стол и взглянул на коллегу хмурым, замученным взглядом.
– С вечерины, посвященной учреждению премии имени Козьмы Пруткова, – ответил он с ироничной усмешкой. – Вручается за вклад в искусство.
– Хорошая была вечеринка?
– Угу. Черная икра, французское шампанское. И все сидят и жрут. Как свиньи у корыта. А рядом я – с диктофоном.
Орлов тихо засмеялся, но смех больно бултыхнул в затылке и висках, как вода в чугунном сосуде, и смех угас сам собой.
– И что с премией? – спросил Глеб, поморщившись. – Уже определился лидер?
– Угу.
– И кто он?
– Один психолог, написавший глубокое исследование, посвященное транснациональным корпорациям. И охота кому-то писать об этом дерьме.
– Говорят, что за транснациональными корпорациями будущее, – заметил Глеб.