Чтение онлайн

– Первый – Климат-Контролю, экстренный режим. Блокировать купол.

Потянуло холодом, словно открылась гигантская форточка. Чистая искусственная синева, выгнувшаяся шатром над головами людей, пошла свинцовыми пятнами, клубящимся полумраком. Свежо запахло озоном.

– Турбулентные воздушные потоки, грозовые разряды и штормовой ветер в одном флаконе, – сказал Волох. – «Нетопырям» такое не преодолеть.

На его протянутую ладонь упала холодная капля. Спустя секунду такая же побежала слезой по щеке директора. Белуга вздрогнул от неожиданности.

– Побочный эффект резкого охлаждения, – пояснил Пардус. – Идемте, Владимир Георгиевич. Сейчас здесь станет весьма неуютно.

Лифтовая площадка под их ногами дрогнула и медленно поехала вниз. Директор «Неотеха» сказал, не глядя на собеседника:

– Мне сообщили, что у нас произошла утечка информации из экологического отдела. Я надеюсь, вы уже в курсе, Аркадий.

– Разумеется, Владимир Георгиевич. Мы отслеживаем ситуацию с самого начала.

– Есть ли новости на текущий момент?

– Этим занимаются мои люди, – ответил Пардус. – Возникшее затруднение будет разрешено с минуты на минуту.

– Замечательно. Я знаю, Аркадий, на вас всегда можно положиться.

Ветвистая молния над ними превратила собеседников в режуще-четкие силуэты, отбрасывающие чернильные клинья теней. Раскат грома заглушил возможный ответ Волоха и наполнил уши ватной глухотой. Лепестковая диафрагма сомкнулась над створом лифтовой шахты, и с той стороны по ней часто забарабанили кристаллики градин.

Прошло десять лет, и стало не до купаний. Турецкая подлодка накрыла торпедно-ракетным залпом танкерную флотилию, оказавшуюся в зоне совместных учений и принятую, как писали в газетах, за группу учебных целей. Многие экологи с мировым именем считали, что именно это событие наравне с аналогичными по масштабу катастрофами ускорило Перелом…

На горизонте горело море, а здесь, на берегу, у него под ногами, умирала чайка. Раскинутые крылья бессильно скребли по измазанным липкой черной дрянью камням, клюв открывался и закрывался. Он нагнулся, чтобы поднять ее, унести… И увидел еще одну… Десятки, сотни птиц и рыб лежали у самой воды, и набегающие волны облепляли их неподвижные тела блестящей нефтяной пленкой.

Коридор, равномерно освещенный ярко фосфоресцирующими полосами на потолке и стенах – мегаколониями искусственно выведенных бактерий-люминофоров. Наглядная демонстрация бережливости в отношении драгоценной энергии солнца и атома. Привычное зрелище во времена, когда валютой для межгосударственных (или, как сейчас принято говорить, «трансполисных») расчетов стали КК – киловатт-кредиты. Деньги нового мира, обеспеченные не бесполезным золотым запасом лишь формально существующих государств, а совокупными ресурсами современных корпоративных империй.

Таких, как «Неотех», чья эмблема, черная спираль, похожая на схематический рисунок водоворота, чередовалась на стенах этого коридора с прозрачными, подсвеченными изнутри боксами, снабженными номерами и пояснительными табличками. Внутри, подвешенные в невидимых тисках А-поля либо погруженные в физиологический раствор, были выставлены наиболее выдающиеся изделия фабрик и лабораторий, принадлежащих Владимиру Белуге.

Эта скромная по масштабам, но содержательная экспозиция должна была тешить самолюбие генерального директора. И, как, например, сегодня, производить впечатление на его гостей и деловых партнеров.

– Господин Сакамуро выражает свое восхищение. Белуга наклонил голову и вежливо улыбнулся. Господин

Сакамуро, желтолицая мумия в безупречно сидящем черном костюме, выражал свое восхищение уже трижды. На сей раз стоя перед экспонатом 23-А. «Скелет, мышечная система и элементы белковой брони заградительного кибера-амфибии „Харибда“.

– Скажите господину Сакамуро, что я целиком разделяю его эмоции. Данная модель прекрасно зарекомендовала себя на испытаниях этой осенью. Представитель «Мисато», господин Хитори, если я не ошибаюсь, отзывался о ней весьма положительно.

«И знала бы ты, девочка, сколько мне пришлось заплатить этой дзен-обезьяне Хитори, чтобы он повторил свой отзыв перед вашим Советом директоров».

Японца сопровождала переводчица-секретарь, женщина средних лет, чьи утрированно азиатские черты лица наводили на мысли о вмешательстве пластических хирургов, а резковатые движения – об общей перенастройке нервной системы. Повернувшись к своему патрону, она медленно, выдерживая длительные паузы, заговорила.

Господин Сакамуро внимательно слушал, моргая в пустоту черепашьими веками. Так же медленно ответил. Белуга расслышал имя Хитори и насторожился.

Как оказалось, не зря.

– Господин Сакамуро сожалеет, что ему приходится говорить об этом. Бывший представитель интересов «Мисато индастриз» в Евразии, Рицуко Хитори, в начале декабря был вынужден оставить занимаемый им пост по причине реорганизации компании. Несколько дней спустя он покончил с собой, оставив в своем кабинете прошение об отставке.

«Вот тебе и реорганизация, – подумал Белуга. – Однако как же они прознали?»

Сакамуро посмотрел на хозяина «Неотеха» в упор. И очень быстро сказал что-то, почти не разжимая бесцветных губ.

– Он бросился в море. Тело так и не было найдено. – Японец добавил еще несколько слов, и переводчица замешкалась на секунду. – Господин Сакамуро говорит, что оно досталось акулам.

Белуга смотрел в глаза одного из пяти директоров ТПК «Мисато». Молодые и ясные, чужие этой морщинистой плоти, этому пергаментному лицу. «Клонирование стоило запретить хотя бы затем, чтобы такие вот монстры не доживали до ста десяти лет, – подумал он. – Сколько килограммов собственной, непересаженной плоти наберется в тебе, а, Сакамуро?»