Открытие
Шрифт:
– "Мистерия"!
– Пробежал записи раз и другой, впился зрачками в глаза Сергея: - Этого у Скрябина нет! Но должно быть! Как вы узнали?..
Сергей попробовал отобрать листки.
– Как вы узнали?..
– повторил Тахов.
Усадил его рядом с собой:
– "Мистерия" не закончена Скрябиным. Композитор задумал грандиозное произведение. "Поэма экстаза", "Поэма огня" - часть задуманного. Известно общее направление замысла, есть отрывки. То, что записано вами, продолжение замысла. Это подлинный Скрябин. Но уже после смерти. Вы чародей?..
У Сергея от разговора ходили по спине мурашки.
– Минуту!
– Тахов схватился за карандаш, начал копировать.
– Господи!.. приговаривал он .при этом.
– Возможно ли?
Сергей не возражал, пусть копирует. Но пока за столом шла работа, Сергею пришел очень ясный и определенный вывод: после смерти людей надолго, может быть, навсегда, остаются и живут их мысли и замыслы.
Встреча с Таховым - это вчера. А сегодня разговор с Тамарой - путаный спор. Не надо было о Юпитере, о Плутоне. Расстроил Тамару.
Но и это прошло. Сергей в квартире-музее. Тишина, и ему хочется отдохнуть. Послушать то, чего не было никогда, неведомое.
А с Тамарой следует помириться.
После обеда позвонил телефон:
– Сергей, мы поссорились?
– Нет.
– Я не хочу таких разговоров.
– Это рабочие разговоры.
Молчание. О чем она думает? Надо сейчас же сказать что-то простое и примирительное. Но Тамара говорит первая:
– Сергей, я одна.
Это означает, что Тамара хочет в театр, в цирк побыть среди людей.
– Встретимся на Цветном, - отвечает Сергей, - через час.
Встречаются раньше. Не все ли равно, кто приехал первый?..
Идут по аллее, молодые и стройные. Тамаре двадцать четыре года, Сергею тридцать. Они знакомы год с небольшим. Тамара работает в вычислительном центре, Сергей - в институте прикладной психологии. Они любят друг друга. Они спорят друг с другом.
Почему это получается?
Они молоды.
Они полны идей.
Но сейчас Тамара тише воды, слушает Сергея. Дала себе обещание не разжигать споров. Вечер хорош. Облака разогнало, будет звездная ночь.
Сергей говорит о Лобачевском, о музыке Скрябина:
– "Мистерия" вошла в меня, я слышу ее аккорды, финал!
– Вывод?
– коротко спрашивает Тамара.
– Мысли живут, существуют в реальности. Может быть, они сгустки энергии, биоплазма, может, электромагнитные колебания. Но они живут с нами и после нас в помещениях, в бумагах, в вещах...
Сергей на секунду останавливается и добавляет:
– Хорошо, что есть музеи. Надо побольше музеев.
– Хорошо, - Тамара соглашается с ним. Спрашивает: - Что может дать такая теория? Практически?
– Многое. Сколько людей уходят с недосказанными словами, идеями. Сколько потеряно замыслов и открытий! Узнаем, как была бы завершена "Человеческая комедия" Бальзака. Узнаем завещание Калиостро. Гоголь наконец. Содержание второго тома "Мертвых душ", который он сжег. Ненаписанный третий том!..
Конечно, Сережка прав, хотя и говорит необыкновенные вещи! Кроме того, перед встречей Тамара приказала себе не ввязываться в полемику.
В конце концов увлекается и Тамара:
– Ферми, Королев... У всех недосказанное, неоконченное. Жизнь так мала!..
Они проходят Цветной, поворачивают, проходят опять. Пахнет набухшими почками, талой землей. Это запах весны, надежд. Жизнь впереди кажется нескончаемой.
Она и была нескончаемой: восходы, закаты, весна и лето, улыбки детей, любовь. Сергей писал диссертацию. Заголовок он еще не придумал, но первые листы дались легко, к осени он намеревался закончить работу. Попрежнему навещал музей-квартиру композитора Скрябина; бывал в консерватории, старался глубже вникнуть в музыку. Строил дальнейшие планы - ехать в Пятигорск, в домик Лермонтова...
Неожиданно прибежала Тамара:
– Умер Ливанов!..
– Радий Петрович?..
– Да. У себя в кабинете. Сердце...
Сергей знал Ливанова: директор счетного центра, теоретик, трудами которого немало двинута отечественная техника.
– За рабочим столом, - продолжала Тамара.
– Бумаги, неоконченный труд все осталось как было.
– Жаль старика, - сказал Сергей.
– Такая смерть...
– Больше, Сережа: статья не окончена. Не прописана функция...
– Какая функция?
– Вычислимая функция. Ну понимаешь... из теории алгоритмов. Ливанов искал универсальную формулу. Может быть, он нашел ее.
– Может, и нашел...
– Думал над ней, Сережа!
– Ты хочешь сказать?..
– Хочу! Помоги!
Сергей качает головой: математика...
– Сережа!
– умоляет Тамара.
– Мы просим - вычислительный центр. Хочешь, придем к тебе все?
У Сергея жердочка под ногами: пройти. Пройдешь, жердочка превратится в мост... Но ведь одно - тихий музей, "Мистерия". Другое - цифры и математика!..
В то же время пройдены годы усилий. Надо же где-то сказать: да!
Сергей идет с Тамарой в вычислительный центр.
Ходит два месяца. Не в лабораторию Тамары, не на свидания с ней - в кабинет бывшего директора Ливанова.
Садится за стол. Берет в руки вещи Ливанова, книги. Думает, слушает.
Ему создали условия: никто его не тревожит и не торопит. Никто не подсказывает. На этом настоял Сергей. По его убеждению, предмет надо постигать с начала.
Так и с вычислимой функцией. Сергей усвоил, что это основное понятие из теории алгоритмов. Понял, при каких условиях она применима к объекту, при каких неприменима, что значит конструктивные объекты в математике; когда функция может быть вычислимой и когда она вычислимой не является. И когда рассматривается как функция натурального или рационального аргумента. Обо всем этом раньше Сергей не знал. Но так же, как в музыке Скрябина, разобрался. Тамара помогала ему, если он ее спрашивал. Прерывал, когда Тамара забегала вперед. Странно, как и музыка, математика звучала в его уме. Очевидно, математика, музыка в основе имеют одну и ту же гармонию.