Чтение онлайн

Она даже стонет по-особенному. Натурально. Без притворства. Что окончательно сносит мне крышу.

Я на ощупь нахожу на рядом стоящей тумбочке упаковку презервативов, разрываю фольгу и в считаные секунды раскатываю резинку по пульсирующему стволу. Промедление для меня сейчас смерти подобно. Пристраиваюсь у девчонки между ног. Хочу ее. Войти, насадить на себя, трахнуть. Долбить нежную плоть до искр в глазах. До надрывных криков. До сладких спазмов. Кончить на шикарную грудь, на лицо.

Наслаждаться сексом с ней до самого утра, без перерыва.

Не в силах больше ждать, направляю головку члена между влажными складочками. Трусь снаружи несколько секунд, дразня нас обоих, а после одним резким движением вхожу до упора. И… застываю под резкий вскрик Воробушка, не в силах поверить в происходящее. Даже дышать перестаю, вглядываясь в красивое лицо, искаженное болезненной гримасой. Пытаясь найти опровержение. Убедиться, что я ошибся. Что мне показалось.

Медленно подаюсь назад, выходя из нее, замечаю кровь на презервативе и понимаю, что нет. Не ошибся. И вся ее игра в скромницу была не игрой. Лилия действительно была девственницей. До этой минуты.

– Воробушек, ты почему не сказала?! – слышу голос брюнета над ухом.

Ласковый, успокаивающий. Только от этого не легче. Я пытаюсь выровнять дыхание, напитать кровь кислородом и хоть немного унять пульсирующую боль, которая щупальцами расползается по всему телу.

«Расслабься, – говорила Ната, – главное, в первый раз не напрягаться. Это не страшно. Чуть-чуть неприятно, но не больно».

И я поверила. Расслабилась, уверенная, что все получится. Все проходят через это, и я переживу. Тем более желание вспыхнуло настолько сильное, что я на время забыла обо всем. И вначале действительно все шло шикарно. Ласки, поцелуи, прелюдия. Адреналин от предвкушения. Но то ли я хреново расслабилась, то ли размерчик у моего избранника ого-го – к такому я оказалась не готова.

Боль ядовитыми искрами взорвалась внутри. Каждый нерв, каждая клеточка натянулись до предела. Как струна: только тронь – и зазвенит или еще хуже – лопнет. А вот последнего мне точно не надо.

Дыши, Лиля, просто дыши. Все пройдет, и это тоже. От подобного не умирают. Или все-таки умирают? Мамочки…

Вдыхаю полной грудью, отгоняя глупые мысли, и уже через пару секунд начинаю привыкать к новым ощущениям. Боль постепенно сходит на нет, голова проясняется, хотя расслабиться до конца все равно не выходит. Но и минутное облегчение уже можно считать за победу.

Я наконец позволяю себе приоткрыть глаза. Встретиться взглядом с шоколадными омутами напротив.

– Я не думала, что это важно, – оправдываюсь с кривой улыбкой.

Мужчина обхватывает ладонями мое лицо и нежно стирает большим пальцем капли слез, невольно выступившие от перенапряжения.

– Откуда же ты такая взялась на мою голову, Воробушек?

– Какая такая? – переспрашиваю еле слышно.

Глаза у него вблизи нереально шоколадного цвета. С длинными закрученными ресницами, с особым магнетизмом.

– Красивая. Невинная. Сладкая, – перечисляет тягучим хриплым голосом, от которого по всему телу бегут мурашки.

– Правда? – спрашиваю глупо, не придумав ничего другого.

– Что правда? Что красивая?

– Что сладкая, – отвечаю, завороженная карим омутом его глаз, в глубине которых пляшут опасные огоньки.

Волнуют, манят, затягивают.

То ли мне раньше не делали таких комплиментов, то ли делали, но не таким тоном, – в груди что-то ёкает и переворачивается.

Мужчина тяжело дышит. Переводит жадный взгляд на мои губы.

– Ты мне крышу рвешь, девочка, – выдыхает в губы. – Даже не представляешь насколько.

Я медленно разжимаю пальцы, отпуская мужские плечи. В некоторых местах на загорелой коже остались красные полукруглые отметины. Видимо, настолько сильно впилась ногтями, что не заметила, как переборщила.

– Как тебя зовут? – вспоминаю в последний момент.

Он сомневается пару секунд, словно решая, говорить мне правду или нет, а после глухо отзывается:

– Марк.

Опомнилась. Самое время для знакомства.

– Я очень хочу тебя, малышка. Прости, если сделал больно. – Он выходит из меня, одним точным жестом стягивает презерватив и, пока я не успела опомниться, вновь наполняет собой. В этот раз уже аккуратно и плавно. Языком чертит дорожку по моей шее, скользит от уха к ключице, спускается к груди, медленно начиная двигаться взад-вперед. Давая привыкнуть к себе, к своему размеру. Вбирает в рот вершинку груди, посасывая и слегка кусая.

Между ног по-прежнему неприятно саднит, но заботливое отношение со стороны партнера подкупает, а в связке с волшебными манипуляциями языка и хриплым сексуальным голосом его владельца внизу живота начинает разгораться почти потухшее желание. Весь дискомфорт вытесняется новыми волнующими ощущениями. Я выгибаюсь навстречу Марку, зарываюсь пальцами в его волосах, пытаюсь поймать бедрами ритм. Хватаю ртом воздух, когда мужчина в очередной раз ударяет языком по чувствительному соску, а после прочерчивает влажную дорожку между грудей к шее.

– Я бы трахал тебя до утра без остановки, – взрываются новым витком возбуждения слова Марка.

Толчки внутри меня становятся сильнее, дыхание тяжелее. Внизу живота копится сладкое напряжение, грозящее вот-вот рвануть. Боль уже настолько отошла на второй план, что я ее почти не чувствую на пике подступающей разрядки. Мне не хватает самой малости, всего чуть-чуть до личного космоса, а чего именно – я сама не понимаю.

– Пожалуйста! – хнычу, комкая под собой простыню.

Возбуждение становится настолько острым, что я готова умолять. Поэтому, когда Марк неожиданно покидает меня, оставляя после себя ноющую пустоту, я готова расплакаться.

А как же я?! Я? Я не успела…

– Чш-ш-ш, не волнуйся. Иначе я сделаю тебе больно, – облизывая мочку уха, шепчет мужчина.

И в первый момент я действительно не понимаю его. Он не кончил, он возбужден похлеще меня. Тогда почему?

Марк не отвечает. Просто начинает тереться твердым горячим членом между влажных складочек. Не заходя вовнутрь. Поверх. Задевая набухший клитор. С ходу беря бешеный темп.

До меня доходит только спустя несколько секунд, что если бы он с такой же амплитудой вбивался в меня сейчас – я бы не выдержала. Не в первый раз точно. А его штормит, и нехило.