Отцы + дети
Шрифт:
А что я делаю для того, чтобы он был добрым, справедливым, неравнодушным? Какие условия для проявления его доброты создаю? Еду в метро и подаю милостыню просящим или объясняю, что это мафия и поддерживать их не стоит? А как отличить тех, кому нужна помощь, от тех, кому нет? Я навсегда запомнила милую пожилую даму, которая ребенку, просящему милостыню в вагоне метро, протянула батон хлеба.
Очень трудно понять, на что мне стоит обращать внимание, а на что нет. Читает ли хорошие книги? Читает. А друзьям он дает покататься на своем новом «крутом» велике? А списывать одноклассникам дает? А когда мама болеет, способен выключить компьютер с любимыми играми, чтобы дать маме отдохнуть?
Оказывается, одного правильного представления о хорошем человеке недостаточно, оказывается, это серьезный, ежедневный труд с тысячью нюансов. И каждая ситуация не похожа на другую, и в каждой надо реагировать, учитывая не только слова, а то, что за словами, и то, что вместо слов.
Интересный девиз предложили родители: «Не давать себе покоя!» Не ждать, что кто-то придет, среагирует, обратит твое внимание, что кто-то за тебя подсунет ему нужную книгу, кто-то за тебя поговорит о смысле жизни, если тебе самому, конечно, такие мысли приходили в голову. Но ведь дети и родители нужны друг другу не только для того, чтобы делить совместный кров.
«А зачем, кстати, нужны дети?» Он появился в моей жизни для того, чтобы скрасить мое одиночество? Чтобы принести мне стакан воды на старости лет? Чтобы было за кого переживать и кому передать наследство? Для чего? Спасибо тем родителям, которые задаются этим вопросом, даже если, отвечая, снова и снова понимают, что нашли не тот ответ. Как та мама, которой мало оказалось «хороших зубов».
И вдруг: «Ой! – воскликнула одна мама. – Как же ему тяжело в жизни-то будет: честный, добрый. Мир-то жестокий. В нем надо научиться выживать!» Вот интересно: мы даже, может, и хотим, чтобы ребенок был хорошим человеком, но боимся, как бы это наше хотение, это наше желание нашей же кровиночке не помешало, не сделало ее жизнь труднее. А кто сказал, что в этом мире надо учиться выживать, а не жить по-человечески? Может, это стереотип, привычка, что надо подстраиваться под мир, а не чтобы он подстраивался под нас? Знаю-знаю, у каждого есть множество примеров из собственной жизни и жизни друзей – примеров того, как обстоятельства ломали, как борьба за справедливость заканчивалась разочарованием и горечью. Как стискивал зубы от беспомощности и отчаяния, что не можешь обойти бюрократов-чиновников. И мало вдохновляет нас в этот момент фраза «Бог посылает самые трудные испытания самым любимым своим сыновьям». И римские герои, так любимые в детстве, становятся легендой, а не реальностью. И фильм об Эль Сиде лишь фильм, а трудно только мне. А когда задаешься вопросом, хочешь ли ты, чтобы твой ребенок был таким же бюрократом, – как отвечаешь?..
Так, может быть, вопрос вовсе не в том, каким мы хотим его воспитать, а какие мы сами? Что мы требуем от себя? Что себе позволяем или не позволяем? Чем живем, как реагируем?
…Вопросы, вопросы, вопросы. И выбор – каждый день. Главное, чтобы он был правильным.
Воскресное утро. Гуляющие неторопливо направляются в парк, чтобы насладиться весной, молодой зеленью, пением птиц. У входа в парк несколько молодых людей интеллигентного вида предлагают каждому мусорный пакет – чтобы случайно не забыть в парке свой мусор, и перчатки – если вдруг возникнет желание вынести еще и не свой. Они протягивают пакет и перчатки даме с ребенком лет четырех-пяти. «Вы что, не видите, я с ребенком?!» – несколько презрительно отвечает та и проходит мимо. Минуты через две появляется мама с двумя детьми лет четырех-пяти и семи-восьми и на предложение помочь парку стать чище кивает: «Конечно, давайте, я же с детьми!»
Быть мамой: испытание или благословение?
Татьяна Курбатова, руководитель детского отделения философской школы «Новый Акрополь»
Вон, во дворе, стайка курносых карапузов, перебивая друг друга, с упоением играют в игру с простым и хорошо известным названием: «Кем я буду, когда вырасту». Профессии обычно выбираются по взрослым меркам либо малозначительные, либо запредельно фантастические:
«Я буду шофером. Весь день буду рулить и бибикать».
«А я буду милиционером. У него такие красивые блестящие сапоги и полосатая палочка».
«А я буду мороженщицей, целый день буду есть мороженое сколько захочу!..»
«А я…»
«А я…»
Играли в эту игру и мы. Я помню, что однажды, неожиданно для себя и других я сказала: «А я буду… мамой». Хихиканье, усмешки, возмущенные крики. «Мама – это не профессия, так не честно», – сказала одна из моих подружек, покручивая косичку.
Удивительно (а может, закономерно?), но спустя годы, оглядываясь назад, я понимаю, что тогда, не осознавая,
была гораздо мудрее. Да, мама – это профессия, ей надо посвятить если не всю жизнь, то значительную ее часть: жить, радоваться общим победам, огорчаться общим неудачам, учить и… учиться. Но это стало понятно много позднее.
А с чего же началось мое обучение?
Позади большой период детства и юности со своими наивными и романтическими мечтами, и вот я – будущая мама. Весь этот красивый, сложный и немного таинственный период окрашен для женщины в розовые и голубые тона, конечно для тех, кто в это время мечтает о том, что скоро будет мамой.
Опущу все подробности сомнений, тревог, переживаний и надежд будущей мамы. Вспомню, пожалуй, лишь одно: снящееся по ночам детское личико и мысль о том, что мой ребенок обязательно будет самый-самый: самый красивый, самый умный, самый добрый. Ведь иначе и быть не может: мое дитятко, мое продолжение, МОЙ ребенок.
Но этот, можно сказать, романтически-утопический период в жизни любой мамы всегда подходит к концу. Как говаривал один врач: «Хронических беременностей не бывает».
И вот оно – свершилось! У тебя на руках, рядом с тобой в кроватке – твой ребенок.
«В нем восемь фунтов воды и горсть углерода, кальция, азота, серы, фосфора калия и железа. Ты родила восемь фунтов воды и два – земного праха. А каждая капля этого твоего ребенка была паром облака, кристаллом снега, мглой, росой, родником.
Ты лишь собрала воедино то, что было.
Среди миллионов людей ты родила еще одного, одну – что? – былинку, пылинку – ничто.
Но это ничто – кровный брат морской волне, вихрю, молнии, солнцу и млечному пути. Эта пылинка – сестра колосу, траве, дубу, пальме – птенцу, львенку и жеребенку, щенку.
В ней есть то, что чувствует и исследует, страдает и устремляется – радуется, любит, надеется, ненавидит – верит и сомневается, приемлет и отвергает.
Эта пылинка охватывает мыслью все: звезды и океаны, горы и пропасти, все, все, все…»
Первые минуты, часы, дни, от них ждешь чего-то сказочно-неожиданного…
А на деле? Неумолкаемый крик, бессонные ночи, пеленки, нервы по поводу отсутствия молока и еще очень много всяких «прелестей», и тех, без которых не обойдешься, и тех, которые усталая психика «подсовывает» на благодатную почву.