Чтение онлайн

– Не пей больше, Рафаэль.

– Да-да, ты права. Высшие слои общества должны подавать пример… Кстати, ты ничего не слыхала об Оропесе?

– Нет.

– Ну, это презабавно. На прошлой неделе, в годовщину свадьбы, он написал записку своей жене и бросился в метро под поезд… Кажется, у него последнее время неважно шли дела. В газете написали, что он умер, получив отпущение грехов. Разве это не великолепно?

– Это ужасно.

– Ты находишь? А по-моему, смешно. Несколько месяцев я стряпал за него статьи. – Он снова налил виски и отпил глоток. – Лучшего конца он бы не придумал.

Рафаэлю, видимо, нравилось заниматься самоистязанием. Долгое время его отчаяние вызывало во мне сочувствие, но потом я стала к нему привыкать и предпочитала пресечь зло в зародыше. Я сказала, что мне нужен ключ от машины, и встала. Рафаэль робко взглянул на меня.

– Тебе очень нужно идти?

– Да.

– Совершенно необходимо?

– Да.

– Ладно, – пролепетал он. – Будем считать, что я ничего не говорил.

Полчаса спустя я была в Малаге, и неприятный осадок от слов Рафаэля исчез. Витрины сверкали огнями, по тротуарам текли потоки людей. Я поставила машину в Тополиной аллее и поднялась к «Маленькому морю» пешком.

Николь ждала меня за одним из столиков на тротуаре. Ее грудь облегала яркая золотистая блуза, техасские брюки пестрели черными и белыми клетками. У нее были зеленые миндалевидные глаза, и она показалась мне необыкновенно красивой. По дороге я купила ветку жасмина и теперь протянула цветы ей.

– Спасибо, – сказала она по-французски. – Вы очень любезны.

Она тоже смотрела на меня с явной симпатией и предложила мне «Честерфилд». Подошел официант, и я попросила рюмку хереса.

– Вчера я очень обрадовалась, когда увидела вас. Я не думала, что вы такая. Вас не удивляет, что я позвонила?

– Нет.

– Вы молоды и красивы. Почему вы отталкиваете Рафаэля? То, что происходит между нами, не имеет никакого значения. На самом деле нужны ему только вы…

Дамы из Малаги, купавшиеся в бассейне у Магды, под руку прошествовали мимо и скосили на нас глаза. Видимо, они были в курсе похождений Рафаэля и остановились на углу посудачить.

– Рафаэль ребенок. Он совершенно беззащитен. Когда он чувствует себя одиноким, то напивается и начинает делать глупости. Я очень беспокоюсь за его карьеру. Вам известно, что его хотят уволить?

– Да, – сказала я.

– Стоит ему пропустить несколько рюмок, как у него развязывается язык. Я стараюсь сдерживать его, как могу, но у меня плохо получается. Вам бы это лучше удалось. – Николь взяла свою рюмку мансанильи и слегка пригубила. – Буду с вамп откровенна. Мои любовники дают мне больше того, что мне нужно… Нелепо, чтобы Рафаэль бросал деньги на ветер. Я искренне его уважаю и не хочу ему плохого. Достаточно малейшего знака с вашей стороны, и он к вам вернется.

Николь смотрела мне в глаза, и я ответила, что не могу сделать этот знак.

– Почему? – спросила она.

– Потому что я его не люблю. – Официант принес херес, и я отпила глоток. – Это было бы ни к чему, понимаете? Вот уже несколько месяцев я живу с ним только ради его карьеры. Если бы не это, я бы уже давно ушла от него…

Некоторое время Николь в замешательстве молчала, потом залилась смехом.

– Извините меня, – сказала она. – Видимо, я выгляжу глупо, Я думала, вы влюблены в него. Если бы я знала, никогда бы не позвонила.

Я тоже засмеялась и сказала, что ей нечего извиняться. Николь вдруг поняла комичность положения: будто сговорившись, мы обе отвергли Рафаэля и теперь, разуверившись в своей жертве, смотрели друг на друга с симпатией.

Мы долго обменивались суждениями о мужчинах: трусливы, слабы, позеры… Смех скрепил узы сообщничества между нами, и мы чувствовали себя бесстыдными и циничными. Потом возле тротуара остановилась «альфа-ромео». Покровитель, о котором мне говорила Долорес, прихрамывая, подошел к нам и церемонно поцеловал руку Николь.

– Барон Финн… Моя подруга.

Барон поцеловал и мою руку. Это был лысый субъект дегенеративного вида с орлиным носом и голубыми, ничего не выражающими глазами. Он сел в кресло напротив нас, и Николь прошептала несколько слов по-итальянски.

– Где нам лучше поужинать, как вы считаете? – спросила она минуту спустя.

Я сказала, что мне безразлично.

– Если вы не против, мы могли бы поехать в «Гибралфаро», – предложил барон.

– Нино любит вкусно поесть, – объяснила она. – И если ему не угодить, он становится несносным.

Барон сообщил, что у них в семье все гурманы. «Дома держали трех поваров. Родители обедали по меню».

– Но и выпить он тоже непрочь, – вставила Николь.

Барон заявил, что вино в Испании отличнейшее. Сыр же, напротив, гнусный.

– Да?

– На моей родине он лучше. Вы знакомы с Италией?

– Немного.

– Если вам вновь доведется возобновить знакомство и вы будете в Риме, я буду счастлив предоставить вам свою квартиру.

– Благодарю вас.

– Я почти круглый год путешествую и всегда оставляю ее друзьям. Николь жила там прошлой зимой.

– Четырнадцать комнат, – пояснила Николь. – Над Тибром.

– Летом я люблю путешествовать. Вы водите машину?

– Немного.

– Нино питает неистовую страсть к машинам, – сказала Николь. – Он коллекционирует их, как марки.

– В прошлом году я купил «бентлей» и «феррари»…

– Его младший брат водит почти так же хорошо, как он. Это у них в крови…