Осколки
Шрифт:
Ты один, незримый, был тогда со мной,
Оживала с тобой, плача и смеясь.
Небо плачет, и я плачу вместе с ним,
Слёзы катятся по ликам фонарей…
Этот мир, увы, отнюдь не объясним,
Но от слёз, порой, становится теплей.
***
Не говорите мне, что ненависть права,
И надо месть растить на прошлом лихолетье.
У каждой жизни есть на жизнь свои права!
И памятью отцов не виноваты дети!
Позвольте же им жить! Не вкладывайте нож,
И камень в руки, с ненавистью лютой!
Их жизней, уникальных, не вернёшь,
Ни золотом и никакой валютой!
Позвольте им взрослеть, познать любовь
И счастье, год за годом проживая!
Не ставьте их, как щит перед собой,
Людей, ни в чём невинных, убивая!
Скажи же мне: Ты – мать?! Или – не мать?!
Тебе не жаль детей, что он загубит…
Но своего ребёнка убивать?!
Да что ж за мать, что и своё дитя не любит?!
Ты возмущаешься: "Они убили сына…"
Но ты ж его сама убийцею взрастила,
Детей чужих послала убивать…
Эх, мать…
За компенсацию… за новое жильё…
А сына жизнь?! Тебе не жаль её?!
***
Застынет имя тенью на губе,
Прошедшее останется загадкой
Для публики, на блик интриги падкой
И страсти торжество в чужой судьбе.
Эта странная жизнь мне не раз подводила черту,
Плюс и минус сводила к нулю и на нуль умножала,
Я улыбками боль отторжения тихо скрывала.
И вставала. И шла, за плечами неся пустоту.
Всё прошлое как будто давний сон,
Так, словно это было не со мною,
В песках забвенья, под седой волною,
Мгновений каменеющий планктон.
И неважно, что было, что будет и сколько ещё…
И сегодняшний день отболит и в ничто обернётся…
Только пламя тоски иногда в сердце болью прольётся…
Но давно всё прошло. И забыто. И каждый прощён.
***
Каждый жил своей заботой,
Кто учёбой, кто работой,
Кто копался в огороде,
Все при деле были вроде…
Но…
Изменилось всё вокруг,
Вдруг.
Неожиданно, хоть ожидаемо,
Долгожданно, и очень желаемо,
Словно в сказке, в лучшей самой,
Дети стали – папой с мамой,
Мама с папой – дедушкой и бабушкой,
Дедушка и бабушка – прадедушкой, прабабушкой,
Дядями и тётями стали брат и сестра…
И только кошка осталась кошкой, как и вчера.
Всё изменилось.
А что же случилось?!
Новое сердце на свет народилось,
Всех озарило улыбки теплом,
Солнышком больше в мире большом.
Солнышко в спаленке маленькой –
Радость для папы с маменькой,
Для бабушки и для дедушки,
Прабабушки и прадедушки,
Для тётушек и для дядей…
И только кошка, на всё это глядя,
Недоумевает в дверном проёме:
Отчего она больше не главная в доме,
И гладят её теперь намного реже,
И не пускают туда, где спала прежде.
***
Я думала, что счастье – лепесточек,
Кружащий в суете весенних дней.
А счастье – это нежный голосочек,
И даже слёзки, девочки моей.
Маленькая, маленькая,
Доченька моя славненькая.
В папиных ладонях, словно в колыбели…
Мы и оглянуться с папой не успели:
Губки улыбаются,
Зубки прорезаются,
Ножки из кроватки убежать пытаются.
Мы спорили и долго обсуждали,
Пытаясь в жизни главное найти,
Ты родилась и прояснились дали,
И очевидны стали все пути.
Маленькая, маленькая,
Доченька моя славненькая.
В папиных ладонях, словно в колыбели…
Мы и оглянуться с папой не успели:
Губки улыбаются,
Зубки прорезаются,
Ножки из кроватки убежать пытаются.
В прошлом юности пыл, безмятежность,
Бесконечный поток затей…
Нас твоя беззащитная нежность,
Вмиг заставила стать взрослей.
***
Как сказочный цветок,
Над дрёмой тихих вод,
В них отражаясь всем великолепием,
Рождая жизни ток
И неба яркий свод,
За днями дни, столетья за столетием.
Ничем не наделён,
Ни добротой, ни злом,
Но всё питая плазмой огневою –
Вселенной обертон,
Мельчайшим светлячком…
Для нас – основой жизни золотою.
И наша жизнь ему конечно же сродни,
Хоть мельтешим, добро с злом разделяя,
Но это от него в Душе горят огни,
В лугах и пашнях золотом пылая.