Чтение онлайн

— Мы атакуем на закате, — сказал Бэмпфилд Форду и Палмеру.

— Да, сэр — оба офицера знали, что у «Сциллы» был приказ войти в залив Аркашон за два часа до заката, но уже не было надежды успеть вовремя. Они просто должны были идти вперед на истертых до мозолей, больных уставших ногах и утешаться тем, что ночь принесет им победу, снабжение с кораблей и благословенный отдых под защитой захваченного форта.

В форте Тест-де-Бюш комендант Анри Лассан перебирал свои четки, но ничто не помогало ему забыть строку из эссе Монтеня, которую он прочитал этой ночью. Там говорилось, что вся жизнь человека — это ничто иное, как попытка возвести свой дом смерти, и Лассан боялся, что Тест-де-Бюш может стать его домом смерти в этот день. Он говорил себе, что этот страх вполне привычен для человека, который должен столкнуться со своей первой в жизни битвой.

Он встал на колени в маленькой часовенке, в первые годы после революции переделанной сначала в "Храм разума", а затем в кладовую.

Маленький красный огонь неугасимой лампады, которую Лассан поместил в нишу, когда восстановил часовню, снова привлек его мысли к молитве. Если ему суждено сегодня умереть в этом жалком, сыром форте на краю Франции, то этот огонь возвещал спасение для его души. Под лампадой на алтаре стояло простое деревянное распятие. А на алтаре висел белый фронтал. Это был пасхальный фронтал, который повесили на алтарь за неимением других, но зато тема пасхального воскрешения успокоила Лассана в свете его мыслей о смерти, и он поднялся с колен. Лассан вышел во внутренний двор. Дождь сделал брусчатку похожей на куски угля, а каменные стены потемнели от воды. Форт казался странно пустым. Лассан приказал семьям солдат гарнизона отправляться в деревню, чтобы женщины и дети не пострадали от вражеского огня. Французский триколор, не поднимавшийся в эти дни, был прикреплен к фалу, чтобы его можно было поднять сразу же, как только первая пушка отскочит назад от выстрела.

— Сэр! — позвал его лейтенант Жерар с западной стены.

Лассан поднялся по каменному пандусу, сделанному, чтобы поднимать раскаленные ядра от печки к орудиям. У него, правда, не было людей, чтобы раскалять ядра, но даже и холодных ядер будет достаточно для любого судна, осмелившегося войти в узкий, мелководный залив.

— Сюда, сэр. — Лейтенант указал на юг, где на закатном горизонте появился британский фрегат. Новые марсели корабля были белоснежными и мерцали, когда ветер гнал судно к заливу.

— Это тот фрегат, который гнался за «Фуэллой», верно? — спросил Лассан.

— Да, сэр, — сказал Жерар. — "Сцилла".

Позади фрегата виднелся другой корабль. Это был линейный корабль, насколько мог судить Лассан. Один из тех огромных кораблей, что затянули петлю на завоеваниях Императора. Лассан больше бы желал всадить ядро в его огромное брюхо, чем в стройный и красивый корпус фрегата, но комендант знал, что не он будет целью в сегодняшней битве за Бога и Императора.

— Подождем, пока он пройдет мимо внешних буев.

— Да, сэр.

"Сцилла" подошла ближе, позолота на носовой фигуре сверкала, и Лассан знал, что фрегат — всего лишь отвлекающий маневр, пока морские пехотинцы подходят сзади, но в лесу в засаде сидели американцы, и Лассан вынужден был довериться неожиданному союзнику. Он понимал, что никто не пройдет мимо Киллика без стрельбы, и даже если американцы отступят, шум схватки даст Лассану шанс успеть направить людей на стены у ворот крепости. Пока же там находились только трое больных людей.

Если атака «Сциллы» проходит по расписанию, то морские пехотинцы уже должны быть близко. Лассан посмотрел на юг, но не увидел за деревней ничего необычного и повернулся снова в сторону моря, успев увидеть, как кливер фрегата повернулся к заливу. И тут же над кораблем взвился большой боевой флаг.

Люди Лассана сидели на корточках возле пушек. Запалы в их руках дымились, и Лассан знал, как пересохло у них во рту, и как подвело животы от предчувствия битвы. На баке фрегата он видел людей, обступивших носовые орудия. Офицеры на квартердеке, как знал Лассан, были одеты в свои лучшие мундиры, а глубоко в нутре фрегата ожидал хирург со своими скальпелями.

Крепость ждала. Возле флагштока стоял наготове капрал, чтобы сразу после выстрела пушек поднять французский флаг. Над заливом парили чайки.

Лассан представил красные мундиры морских пехотинцев в прицелах американских пушек, но быстро отвлекся, ибо профиль фрегата изменился, и белые обводы судна уже вспенивали воды залива.

Казалось, фрегат вздрогнул, когда встретился с силой отлива в заливе Аркашон, затем паруса фрегата бросили судно вперед, длинный бушприт «Сциллы» пересек смолистый шест, обозначающий отмель, и голос лейтенанта Жерара, твердый и величавый, скомандовал: «Огонь!»

Французские канониры поднесли фитили к пушкам, и битва в Аркашоне началась.

Грохот пушечных выстрелов прозвучал как гром. Инстинктивно, без какого-то приказа, стрелки присели на колено, как будто укрываясь от артиллерии.

Шарп побежал. Металлические ножны бились об его бок, винтовка сползла с плеча на локоть, а ранец подпрыгивал на спине.

Сержант Росснер, старший пикета, разведывающего дорогу впереди, пригнулся возле ряда кустов, росших на гребне маленького холмика. Он что-то прохрипел, когда Шарп упал рядом с ним, и кивнул небритым подбородком в сторону, с которой донесся грохот.

Но Шарп и не нуждался в этом указании. Черные клубы дыма покрывали местность в полутора милях впереди и слева от Шарпа. Прямо перед ним лежали воды залива Аркашон, видно который было только с возвышенности, на которой лежал Шарп, но он смотрел только на форт, казавшийся наполовину осевшим в землю, и на фрегат, тоже выплюнувший в сторону форта клубы дыма — поменьше и посветлее.

— Пехотинцы? — немецкий сержант выразил свое презрение сплюнув на землю.

Шарп вынул свою подзорную трубу, в это время к ним присоединился Фредриксон. С этой стороны форт Тест-де-Бюш выглядел весьма угрожающе. Он был построен за защитным гласисом из земли и песка, от которого, как видел Шарп, пушечные ядра отскакивали как мячики для крикета.

Дым от форта поплыл к северу, очищая залив для прицеливания. Стреляли только четыре орудия, но их обслуживали опытные канониры, весьма быстро обращающиеся с пушками. Черт побери Бэмпфилда с его чертовым рыбаком, думал Шарп, решившим, что форт опустел. Он наносил «Сцилле» огромные повреждения, а фрегат вряд ли что-то мог поделать с толстыми стенами форта.

Шарп направил подзорную трубу налево. Там он увидел толпу людей, одетых в серое, затем понял по юбкам на большинстве людей в толпе, что это крестьяне, которые наблюдают за битвой с вершин дюн рядом с заливом. Шарп посмотрел дальше на юг, выискивая яркие куртки морских пехотинцев.