Чтение онлайн

Однако чем упорнее он гнал от себя эти мысли, чем больше времени проходило, тем занимательнее казалась ему эта история. Как получилось, что семнадцатилетняя девушка, никогда не знавшая Тома, стала рассказывать о его смерти?

В конце концов он встал с недовольным видом, понимая, что попался на удочку Жерома.

Был уже полдень, когда Мишель поставил машину у дороги, ведущей к Орлиному мосту. Поблизости не было ни души. Потрескавшаяся земля словно подрагивала под жаркими лучами солнца. Растительность была настолько чахлой и желтой, что казалось, еще немного она вспыхнет.

Оценивая путь, который ему предстояло пройти до вершины, Мишель остановился в нерешительности. Он забыл захватить с собой каскетку и флягу с водой. Тем не менее, подгоняемый любопытством, он двинулся в путь, взбираясь неторопливо и равномерно — как его учили на курсах по скалолазанию в молодости.

Через два часа он был на мосту, выдохшийся, но счастливый: несмотря на разгульную жизнь, которую вел в последние годы, у него хватило энергии и мастерства, чтобы осилить такой подъем.

Изобразив на голове нечто вроде тюрбана, чтобы уберечься от солнца, он ступил на мост. Разглядывая живописную панораму, инспектор лучше понял, что имели в виду старики из кафе Антонена. Перед ним, словно прекрасное Эльдорадо, расстилался новый мир.

Мишель приблизился к парапету и облокотился на него. Камень, оторвавшийся от моста, полетел вниз, в русло реки. Раздалось многократное эхо.

Мишель наклонился и подумал о Тома, бросающемся в пропасть. Даже трудно представить, что он сделал это намеренно. Конечно, упасть по неосторожности можно и со второго этажа Эйфелевой башни, но падение оттуда, равно как и с такого моста, не означало верную смерть.

Спускаясь к реке, Мишель спросил себя, зачем Тома понадобилось прийти на Орлиный мост. Был ли он один? И если правда, что он свел счеты с жизнью, то почему выбрал именно это место?

Он сделал несколько шагов по дороге, усыпанной камнями различной величины и покрытыми пылью. То здесь, то там виднелись островки выжженной солнцем травы.

Уставший от жары, он вернулся назад и сел в тени под мостом. Вероятно, Тома разбился где-то рядом. Мишель внимательно посмотрел на землю, сдвинув несколько камней. Ему пришла в голову любопытная мысль: а что, если ему удастся отыскать то, что в свое время не заметили жандармы?

Не испытывая особого волнения, лишь смутное чувство беспомощности, он жалел только о том, что интуиция, обычно помогавшая ему в таких ситуациях, сегодня покинула его.

На какое-то время Мишель решил здесь остановиться, чтобы проникнуться атмосферой места, попробовать понять безнадежный поступок Тома. Быть может, подумал он с иронией, дух парня поселился здесь. Но в этом месте на первый взгляд не было ничего магического и сверхъестественного.

Полностью разочарованный, он начал спускаться. Это было настоящее испытание: каждый шаг мог привести к падению. Когда же наконец Мишель добрался до машины, его ожидала другая неприятность. Находившийся под солнцем в течение нескольких часов мотор отказывался заводиться. Проклиная все на свете, в том числе и свою непредусмотрительность, обжигая руки о перегретые кузов и руль, Мишель совершил такой маневр, что машина встала по направлению к склону и тронулась с места, когда он выжал сцепление.

Умирающий от жажды и раздраженный, он остановился у деревенского кафе. В зале было пусто и царила приятная прохлада.

Антонен, поглощенный чтением газеты, поднял голову и поприветствовал его. Инспектор заказал пива и устроился за столиком, откуда он мог наблюдать за человеком, который собирался выпить свою пинту. Тот был далеко не молод, с редкими волосами и слегка сутулый. Он казался воплощением самой бедности. Внимательно изучая его жесты, одежду, взгляд, Мишель пытался определить, какой образ жизни он ведет, но тщетно.

Антонен тоже не принадлежал к числу людей, которых можно было легко раскусить.

— Ужасная жара, — заметил Мишель, обращаясь к хозяину, когда тот подошел обслужить его.

— Во всем виноват озоновый слой, — предположил Антонен, пожимая плечами.

— Кажется, он становится все тоньше.

— Так говорят сегодня, — проворчал старик, возвращаясь за стойку, — уверен, завтра будут говорить прямо противоположное!

Дав понять, что ему больше нечего добавить по данному вопросу, он принялся за чтение. Мишель не стал возражать. Он прекрасно знал, как ведут себя старые люди, живущие в глубинке. Они говорят, но между фразами делают большие паузы, как будто хотят показать, что постепенно уходят из этой жизни. Мишель тоже замолчал — тишину нарушал лишь шелест страниц, которые переворачивал Антонен, да тиканье часов на стене. Все складывалось удачно. Он никуда не спешил, и пиво было хорошее…

— Кстати, — сказал Антонен, — малышка осталась в клинике у профессора…

— Я знаю.

Хозяин кафе сложил газету.

— Загадочная история, не правда ли? Во всяком случае, я бы туда ни за какие деньги не пошел.

— Почему?

— Так ведь Орлиный мост приносит несчастье…

— Да нет же, я там был. В этом месте нет ничего сверхъестественного.

— Быть может, для вас, но… — Антонен прервал фразу и молча вытер несколько стаканов.

Мишель заказал еще порцию пива. Хозяин поставил кружку на стойку.

— Это за мой счет.

Мишель поблагодарил и облокотился на оцинкованную поверхность. Антонен налил себе лимонаду и сделал несколько глотков.

— Вообще это странно — свести счеты с жизнью на заброшенном мосту, вам не кажется? — продолжил Антонен, поставив стакан.

— Когда в жизни все надоело, место не имеет значения.

— Да, но в двадцать лет…

— Желание умереть может прийти в любом возрасте.

— Возможно, но я этому не верю.

— Почему?

— Бог мой… Я хорошо знал этого мальчишку. Он нередко приезжал сюда. Сначала на велосипеде, потом — на мотоцикле. Ему здесь нравилось, я это видел. Наверное, потому, что здесь спокойно…

— У него были с этим проблемы?

— Не знаю. Но в семьях таких богачей не все идет гладко.

— Он был с вами откровенен?

— Нет. Он ничего не рассказывал, но много курил, будто тайком.

— Он приходил один?

— Иногда — да, иногда — нет. Случалось, он появлялся в компании молодых людей, которых я не знал.

Мишель допил пиво.

— Не вижу ничего подозрительного в его самоубийстве.

— Может, вы и правы. Я же могу утверждать только то, что депрессии у парня не было. Тома слишком любил жизнь.